Через два дня дуболомы приволокли к лесам какие-то огромные конструкции из толстой кожи и каркасом из рогов.
— Эй ты, как дела? — поинтересовался Урфин у крокодила.
— Хреново.
— Что так?
— Скучно…
— Может позвать дуболомов? Они споют…
— Ну я даже не знаю… Оно конечно, хоть какое-то развлечение… Но всё равно — та ещё перспективка… Поинтереснее ничего нет, а?
— Может тебе на стене, что-нибудь нарисовать? Будешь себе любоваться… Ты что любишь?
— Иди в жопу, а?! Итак всё остохерело дальше некуда — ещё ты тут скалишься…
— Ладно, я пойду. Давай, не кашляй, — Урфин сделал вид, что собирается уходить.
— Ну, повелитель, ну чё ты, как гад, а? Ну может меня на улицу вытащить, а? Ну тошнит уже в этой заднице, аж до рыготы. Ну ты же всё можешь, а? Ну, повелитель?
— Оно конечно же можно… Почему бы — нет... Я действительно всё могу… Вопрос — хочу ли я…
— А ты захоти, а? Ну, повелитель? А уж я отслужу! Ей-ей отслужу!
— Да как же ты отслужишь, болезный, ты же нихренашечки не можешь.
— Эх… Действительно, нихренашечки не могу… , — крокодил тяжело вздохнул и из его левого глаза потекла самая настоящая слеза.
— А может просто стоит слово сказать?
— Какое?
— Волшебное…
— Пожалуйста? — с надеждой в голосе проскрипел крокодил.
— Угу…
— Пожалуйста! Повелитель, ну пожалуйста, а?
— Ну посмотрим, посмотрим… Сам понимаешь, такие вопросы с кондачка не решается…
— Эх… , — тяжко вздохнула рептилия, — я понимаю…
— А с другой стороны — жалко тебя… Намаялся поди?
— Да уж как намаялся, повелитель. Уж как намаялся, отец родной. Кто бы знал… Извёлся весь… Да разве ж это жизнь, а? Уж лучше добей, повелитель.
— Ну ладно ты там не раскисай. Что-нибудь придумаем… А я, кстати, тебе имя придумал.
— Какое? — сразу же оживился крокодил.
— Крокодрон.
— Ух-ты! Шик!
— Нравится?
— Ага! Внушает… Внушает… Крокодрон…
— Значит, говоришь, на солнышко тебя вытащить…
— На солнышко, отец родной! На солнышко, кормилец!
— А сам хочешь на солнышко выйти?
— Как это «сам»? Я же сам не могу?
— А если я сделаю, что сможешь? Я ведь могу…
— Да ладно?! Забожись?
— Зуб даю…
— Ишь ты! Так это, повелитель, ты уж сделай, а? Ну коли можешь… А уж я — верой и правдой! Верой и правдой, отец родной! Падла буду! Я же за тебя всех порву! Мне тут парни за тебя расказали. Ты реально — Потрясатель Вселенной! Мы с тобой таких делов наворотим — ого-го! Это я тебе говорю — Крокодрон! Да я за тебя, да за нашу НАУД родную — всех этих страшил-мудил на шнурки покрошу! Мы им всем, тварям, козью морду сосртоим! Я-не-я!
— А летать хочешь?
— Летать?! Это, как филин, что-ли?
— Ну.
— А хрен его знает… Ну это, отец родной, если надо летать — буду летать! Как скажешь! Ты это, батяня, не сомневайся — Крокодрон не подведёт! А если вдруг летать не смогу — ты не расстраивайся — я и так всех порву за тебя! И за медведя — он парень правильный! Не шибко умный — но правильный! И за филина — он тоже правильный, да и вообще — голова! И за дураков твоих деревянных! Они тоже ребята душевные! Поют правда… Эх… Лучше б не пели конечно же… Хотя, с другой стороны — если им песню хорошую разучить, то может и ничего…
— Это какую ещё?
— Ну там — «по улице ходила большая крокодила»… Ты это, бать, ты не сомневайся! Крокодрон не предаст и не бросит! Крокодрон добро помнит! Да и компания у нас уж шибко душевная подобралась, ну как таких бросишь… Так что, бать, не ссы! Крокодрон теперь навсегда с тобой! Куда ты — туда и я! Я-не-я!