Именно последняя версия и была признана наиболее правдоподобной. А поскольку народу необходимо было срочно что-то озвучить, то за основу взяли именно её.
Вскоре, на площадь Когиды был созван народ, перед которым вступал сам Прем Кокус. Правитель бил себя кулаком в грудь и заявлял, что подмётные грамоты, это дело рук мерзких рудокопов, которые решили захватить Блюланд. И что именно рудокопам выгодна изоляция страны, поскольку лишает её возможности получать военную помощь от ОАСМ, которая освободила живунов от тирании Гингемы и Урфина Джюса. И что после уничтожения ужасных саблезубых чудовищ Блюланд получит так необходимую ему защиту от коварных рудокопов, а также сможет наконец-то полноценно интегрироваться в дружную семью народов Магиланда, что принесёт живунам значительные материальные выгоды. Тот же самый текст на площадях других городов горланили их бургомистры и чиновники магистратов.
В этот раз официальная версия звучала вполне убедительно и народ начал понемногу успокаиваться. Однако, всё испортил следущий выпуск «Набата», в котором сообщалось:
«Кокус и его приспешники нагло лгут! Рудокопы не собираются ни на кого нападать. Живуны и рудокопы всегда жили в мире и никогда не воевали друг против друга. Никогда! Живуны и рудокопы нуждаются в мирной и взаимовыгодной торговле друг с другом. Так было всегда и так должно быть и дальше. Война нужна только коварным иноземным властителям, которые готовят вторжение в Подземелье. Не рудокопы готовятся напасть на мирные города живунов, а их, живунов, хотят бросить на мирные города рудокопов. Кровожадные поработители из ОАСМ хотят стравить два народа, чтобы на их костях завладеть всем. Живунов пугают временами Гингемы и Урфина, однако прошлые правители не сгоняли людей в армию и на тяжёлые работы по строительству ненужных крепостей, и не душили народ налогами и поборами. Живуны — мирный народ, а их хотят сделать убийцами. Вся милитаристская истерия, нагнетаемая ОАСМ и её прихлебателями о несуществующей угрозе из Подземелья, служит лишь для того, что держать живунов в повиновении. А когда Деревянная Армия пробьётся через Лес Смилодонов, тогда начнётся большая и кровавая война. Война не для защиты Родины! Живунам не предстоит сражаться на стенах своих городов — на их города никто не нападёт! Живунам придётся идти в темноту и сырость Подземелья, где они столкнуться с яростным сопротивлением рудокопов, которые в отличие от живунов, будут защищать свою Родину. Нападение рудокопов на города и фермы живунов — это ложь! Никакого нападения никогда не будет! ОАСМ — это всегда война! ОАСМ — это всегда горе и смерть! ОАСМ — это всегда порабощение! Нет войне! Свободу живунам!».
Крыть такую аргументацию было сложно. Подтвердить или опровергнуть сказанное в «Набате» могли только сами рудокопы. Причём подтвердить именно самим фактом нападения, в котором сам Кокус стал сомневаться. Что уж говорить об остальных…
Естественно, приспешники режима ОАСМ пытались возражать, что мол вся эта писанина - сплошное враньё, однако выглядело это не очень убедительно. Как не очень убедительно выглядели и аргументы про нападение на рудник. Всё-таки, как бы там не было, а на мирные поселения рудокопы не нападали. Да и к тому же, никому не было известно, что именно стало причиной этой атаки на каторгу? Да и была ли она вообще? Может это просто взбунтовались каторжане? А если это и рудокопы, то может власти сами чем-то спровоцировали это нападение?
Два выживших стражника, которые по приказу Кокуса должны были на площади Когиды рассказать живунам о нападении рудокопов, только ещё больше добавили сомнений в официальную версию власти. Стражники, выпучив глаза, рассказывали о страшном драконе и свирепых рудокопах. А когда кто-то из толпы спросил о том, говорили ли что-нибудь нападавшие, кричали либо угрожали, то простодушные стражники совершенно честно ответили, что рудокопы кричали «смерть стражникам, и свободу каторжанам».
Абсолютно права была агент Элли, когда говорила о дилетантах. Всё-таки в плане жёсткой политической борьбы — Прем Кокус и его окружение были действительно дилетантами, иначе они тщательно проинструктировали бы стражников. А теперь жители Когиды услышали то, чего им слышать было совсем не надо. Лозунг «свободу каторжанам» вызвал скорее сочувствие к нападавшим, чем осуждение. Живуны прекрасно знали, что на каторгу отправляют не только настоящих преступников, коих было совсем не много, но в основном должников, а также тех бедолаг, кто вынужден был зарабатывать на хлеб тем, либо иным способом браконьерства. Причём абсолютное большинство этих самых браконьеров стали такими совсем недавно и исключительно из-за введения целого ряда ограничений и запретов. Таким образом, и здесь у Кокуса всё пошло совсем не так гладко.