Немного отдышавшись кузнец отправился по канаве в сторону медведя. Операция входила в финальную стадию.
Урфин сильно нервничал. Его сердце тоже колотилось, как бешеное. Не унывали только дуболомы продолжавшие горланить: «Наш Урфин молодец!». Однако, вскоре ночную мглу озарил столб пламени. Не прошло и двух минут, как полыхали уже два стога. Пора! Урфин начал выдвигаться в сторону чулана. В 10 шагах от дуболомовской тюрьмы он остановился и замер. Вскоре стали раздаваться вопли и крики, а когда, наконец-то полыхнул амбар — погорельцы начали блажить дурниной, как потерпевшие, и разбудили своими воплями всю Когиду. Урфин откровенно наслаждался такой музыкой. Чулан по-прежнему грохотал:
Наш Урфин молодец!
НАШ УРФИН МОЛОДЕЦ!
На фоне полыхающих пожаров эта песня звучала особенно весомо, и уже являлась по-сути констатацией факта, отчего довольная рожа Урфина Джюса расплылась в зловещей улыбке. «Спасибо, ребята, что оценили мою работу, если бы было время — я бы даже прослезился от умиления, но сейчас не до этого», — подумал улыбающийся полководец-диверсант.
— У-у-у, у-у-у.
Это был сигнал от Гуамоко, который означал, что тупая стража покинула свой пост и бросилась тушить пожар.
Урфин рванул вперёд. Обежав чулан, он направился к двери, сдвинул щеколду, пинком открыл дверь влетел вовнутрь.
— Повелитель!
— Заткнулись все! Лежать и молчать! — рявкнул Урфин и кинулся резать верёвки дуболомов.
Первым он освободил 4-го Зелёного, затем капрала Ватиса.
— Капрал, выводи своих балбесов и строй их возле входа, и чтобы без звука мне!
Освобождённые дуболомы послушно направились к выводу.
— Ватис! — Прокричал Урфин, вспарывая ножом очередную верёвку.
— Да, сэр! — отозвался капрал.
— Увидишь бегущего к сараю чувака в кожаной куртке с капюшоном — не трогай его — это свой! Как понял меня?
— Так точно, сэр! Чувака в куртке не трогать, сэр! — отчеканил Ватис.
— Всё заткнись, дубина!
* * *
Нак, услашав сигнал Гуамоко, рванул к сараю, что находился неподалёку от чулана, где чудили дуболомы. Топотун оскалил клыки и был готов сразу же броситься в бой на тех, кто попробует помешать освобождению деревянных солдат.
Добежав до сарая, Нак услышал истеричные вопли, судя по которым — пламя с амбара перекинулось на жилые помещения. Привыкнув к темноте, кузнец видел, как из чулана выходят силуэты грозных дуболомов и как здоровенный капрал пинками и подзатыльниками выстраивает их в шеренгу. Теперь ему оставалось лишь ждать когда Урфин Джюс чиркнет огнивом.
Освободив последнего дуболома Урфин выскочил наружу и рявкнул:
— Капрал, слушай боевой приказ!
— Так точно, сэр!
— Луну видишь?
— Так точно, сэр!
— Веди взвод через поле. Ориентир — Луна. За полем роща. В рощу не входить. Встать на опушке и ждать меня. Понял?
— Так точно, сэр!
— Что именно понял?
— Иду через поле, сэр! Ориентир — Луна, сэр! В рощу не входить, сэр! Стоять и ждать вас, сэр!
— Всё, выполнять!
— Взвод! Слушай мою команду! Нале-во! Шагом марш! Песню запе-вай!
— Отставить песню! — взревел Урфин, — идти молча, идиоты!
— Есть — идти молча, сэр! Взвод!
Урфин схватился за голову. Дубина-капрал орал так, что от провала операции их сейчас спасало только то, что у противника творился полный бедлам, бардак, светопреставление, суета и прочий беспорядок. Если вы видели когда-нибудь пожар в дурдоме, то это самое оно.
Тем временем, Урфин поджёг оба факела. Одни из них он бросил во внутрь на лужу масла из разбитого им об пол кувшинчика, а вторым начал поджигать чулан снаружи. В это же самое время Нак Шед подпалил сарай. Через полминуты оба диверсанта уже уходили по полю в сторону рощи.