— Скоро нерест, братан. Будем в хорошем барыше, — пластун закатил глаза и замычал от удовольствия, отдавая должное отлично засоленному салу.
— Есть новый маршрут?
— Ну… Скажем так — к тому времени будет. Железно будет. Планируем не менее пяти ходок. И объёмы гораздо больше. Гораздо больше… Сможешь реализовать? — Одл опрокинул в себя стаканчик, зажевал его ароматной колбасой и с блаженным видом стал хрумкать редиску, макая её в крупную соль.
— Не проблема… Что-то оставлю себе на реализацию, а основную массу можно толкнуть в Когиду, оптом. Если, как ты говоришь, себестоимость дармовая, то это лучше всего.
— Полностью согласен, братан. Полностью.
— Сопля приходил…
— Твою мать! Когда? — глаза Одла округлились и легкий хмель сдуло, как ветром.
— Позавчера…
— Ну и?
— Походу почву пробивал, на предмет, как я с властью — всерьёз или краями.
— Ну а ты?
— Ну, а что я… Сказал, что исключительно коммерческий интерес и ничего более. Ну и если что по икре, то я всегда в деле.
— Про меня спрашивал?
— Спрашивал. Только не конкретно про тебя, а вообще за парней… Ну я сказал ему, что пока никого не было, но жду. И что если появитесь, то чем смогу — помогу.
— Ну и правильно всё сказал… А как у них у самих дела?
— Хреновые у них дела, Заноза… На маршрут одним идти стрёмно. Сам понимаешь — если с ними чё, то всё — хана маршруту и всему делу хана. Пока другие маршрут пробьют — сколько людей положат… Если вообще пробьют. В армию их зовут, да только не плющит их в солдаты. Хотя им вроде и хорошие деньги предлагают, как специалистам, но они не хотят…
— Да уж… А с другой стороны — если зовут, да за хорошие… Можно и пойти…
— Пачкаться не хотят.
— В смысле, пачкаться?
— Об Кокуса… Он мне знаешь, что сказал? «На тот случай если парни появятся, то передай: мы с Бурым всегда за каторжан, и к парням всегда с уважением. То, что на маршруте пройдено, то никогда забыто не будет. Так что мы с Бурым за любую их тему вписываемся. Особенно если кокусовских резать».
— Херасе! Крепко же их припёрло…
— Крепко, Заноза, крепко. Я Сопле денег дал. Он не просил, но я дал. Он ещё просил передать — если объявитесь, чтобы к ним зашли — они ждать будут. Ну и это… В общем, братан, если кокусовских резать, то я тоже вписываюсь.
— Берлога, ты дурак что-ли? Ты с чего взял, что я кого-то резать собираюсь?
— А это я тебя спросить хочу, Заноза, ты давно меня за дурака стал держать? Думаешь, я не понимаю, что ты из «Набата»? Да не гоношись ты, — видя, что собеседник напрягся, тавернщик потянулся к бутылке, — давай лучше ещё по одной? А потом послушаешь, что я тебе скажу.
— Ну давай, братан. Даже самому интересно…
— Если бы не твой ворон, я может быть и сроду бы не догадался, — Мак, опорожнив стаканчик, смачно крякнул и занюхал сыром, — вот только, братан, я всегда отличался наблюдательностью… И на то, что правильные птицы начали долбить кокусовское пернатое стукачьё, я обратил внимание сразу же. А ведь я уже тогда подумал, что всё это неспроста. Ну, а когда твой ворон вышел со мной на связь, я стал наблюдать, как за ним, так и за всем его племенем. И сделал выводы… Они ведут наблюдение. Грамотно ведут. Причём наблюдают за ключевыми объектами: за строительством крепости, за войсками гарнизона, за магистратом, за бургомистром, за Кокусом и даже за мной. А затем я понял, как именно вы распространяете эти ваши листки. Кокусовские не въехали — они не знают про птиц. Ну, по крайней мере, пока не знают. А ваш последний листок я осмотрел очень, очень внимательно. Через солнышко. И на листке следы когтей и лап. Вороньих, естественно. А разбрасывают листки ваши птички по ночам. Всё грамотно, братан! Красиво работаете. С размахом. По всем городам. И в листках ваших правильно всё написано. Всё, как было и есть. Всё по-чесноку. Раньше, — тавернщик набулькал ещё по одной, — кто кормился с леса, кто с поля, кто с ремёсел, кто с торговли, ну а кто и с маршрута. И всем всего хватало. А сейчас: сплошные поборы, налоги, штрафы, запреты… Кстати, как сало?