Китэ
С самого детства мне казалось, что я не принадлежал этому миру. Здесь небыло никого даже отдаленно похожего на меня. Ни по внешним признакам, ни по силе.
Самрус был мне отцом по документам, но для меня он был учителем, наставником и тренером.
Однажды я его спросил "Я единственный дракон?" На что получил его краткое "Не знаю" Все мои вопросы имели весьма не определённые ответы.
Но...В пятнадцать лет мне стали снится сны... Большинство из них были кошмарами и я не спал по ночам, доводя организм до точки, чтобы упасть и уснуть без снов... А потом они возвращались.
День вчера был трудный, тренировки, полёты и опять тренировки. Поэтому как только я добрался до своей кровати после душа упал на неё и уснул даже не потрудившися хотя-бы стянуть с бедер полотенце.
...Мне снился тёмный подвал, в котором пахнет плесенью и тухлятиной. Широкий коридор к стенам которого светящимися цепями прикованы существа, такие-же как я, их где-то около сотни. Я чувствую их боль как собственную. В конце коридора огромна комната, в центре которой с четырех сторон прикованый такими же цепями стоял огромный красный дракон, а рядом с ним ходил мужчина в чёрном балахоне что-то говорил дракону и в его глазах появлялись боль и отчаяние. Я ни слышал ничего, но даже так картина внушала страх.
Я проснулся сегодня не от того что увидел, а потому что наконец услышал слова сказанные "чёрным балахоном". Стараясь отогнать от себя образы сна я вышел в прохладу ночи и сняв амулет с шеи с разбега прыгнул в озеро, из которого вынурнул уже драконом, взлетая над ним. Из отражения водной глади на меня смотрел также красный дракон как и во сне, а в голове набатом отдавались слова "Она мертва Кёя, твой сын тоже"...
Я не помню как оказался в своей постели и где был, но то что жилком не покинул комнату, говорит о том что я был рядом с домом. Тело было слабым и почему-то стало холодно, хотя раньше даже в сильные морозы я мог прогуливатся в одних трусилях, смущая горничных своим накаченной мускулатурой. Запутался в одеяло с головой и погрузился в спокойный сон без сновидений.
Уууу этот будильник, чтоб его!
Выползаю из своего укрытия в чём мать родила и ворча подскакиваю к ненавистной шкатулке. Оторвать бы думалку тому кто её придумал! Урр! Достал этот режим!
Получив не хилую долю солнечного в глаза иду приводить себя в порядок. Всё таки я сегодня твёрдо намерен получить ответы на вопросы которые меня так давно коробят.
Самрус застывает статуей, на выходе из столовой. Стоит несколько секунд, а потом поворачивается к жене:
- - Оставь нас. - и она молча уходит - Ты. Наследник Эолона. Будущий император. Король Эвиврота. Сын Кёя и Ивей. - он говорил мне глядя прямо в глаза болезненным и тоскующим голосом.
- - Мой отец был драконом? - я неузнавал своего голоса - Ивей, так звали мою мать? Эолон это что? Эвиврот это где?
- - Пойдём величество прогуляемся. - спокойно отозвался Самрус.
- - Он был отличным войном, завоевателем и плохим королём. Был единственным в своём роде и очень жестоким, пока не нашёл её. Кёя искал её пять сотен лет, разрушая и заваёвывая миры. Лишь этот мир он не тронул из-за людей. На Эолоне люди безценны, они хранители знаний. Если умирает существо его знания уходят вместе с ним, а люди оставляют после себя сможество вещей хронящих и содержащих, знания учёных и мастерство мастера. - мы сидели на берегу озера и учитель не спеша с грустной улыбкой расказывал о том мире где я родился - Эвиврот был правящим городом севера. На западе был Стайдгард-город ведьм, на юге Лаоми-королевство эльфов, на востоке Саард-владения демонов.
- Когда Кёя стал королём Эвиврота, его прокляли и чтобы не остатся без наследника отправился на поиски той которая может его дать. Это была Эви - дочь дракона.
Самрус из этого мира, по этому он стал единственным местом куда нас можно было перенести. А вот как вернутся? Самрус не знал.
Кёя. Мой отец. Король великого города древних.
Я - внук Орла и Сойдегая, сын Кёя и Ивей, наследник Эолона мира падших.
Самрус уже давно ушёл в дом, а я сидел и смотрел на ровную гладь озера. От осознания того что я никогда больше не увижу родителей из моих почерневших глаз текли слезы. Стекая по щеке, они капали на рубашку, но она не стала мокрой, а на песке около меня лежали золотые горошины.