– Оп! – Почему-то ничего более умного, чем дурацкое «оп», мне в голову не пришло. Но, слова словами, а дела – делами.
Вообще-то это запрещено. По инструкции крейс-двигатели в бою включаются после некоего (согласен, короткого) ритуала оповещений и разрешений. Все вовлеченные в процесс лица должны быть в курсе. Но иногда надо отходить от инструкций. Просто приходится.
– Оп! Дюид! Огонь!
И ожившие на секунду крейс-двигатели мощным импульсом бросают корабль в сторону. Мертвая зона «люстры» мгновенно смещается. Вот только загадочную пятерку об этом никто не оповестил. И Дюид, естественно, воспользовался этим на всю катушку. В этом и кроется минус засады. Если тебя обнаружили, то дальше ты гарантированно идешь вторым темпом. А в пространственном бою это не то чтобы чревато – а просто-напросто конец фильма.
– Полный бортовой залп! – сообщил Дюид, и «люстру» ощутимо тряхнуло. Полный бортовой – это, знаете ли, существенно. Груженый галатранспортник можно с места сдвинуть.
– Ник! – гаркнуло у меня в ухе.
Это Сипала высказала Свассету свое неудовольствие. Тот, бедолага (кстати, еще одна моя вина – не оповестил заранее), не успел за моими прыжками и не подхватил улетевший в сторону корабль. В итоге получилось не очень здорово. После отключения крейс-двигателей «люстра» свалилась на неконтролируемую баллистическую траекторию и продолжала в ней лететь, рискуя в кого-нибудь врезаться.
Нас опять ощутимо тряхнуло, на сей раз это Свассет наконец осознал реальность и подхватил корабль маневровиками, не забывая танцевать при этом свою стандартную болтанку.
Я впился взглядом в карту. Ну ни фига себе! Полный бортовой залп, который должен был как минимум разбросать пятерку по орбите Базы-2, пропал втуне. Весь. Почти.
Ан нет, не весь. Одного из загадочных молчунов Дюид достал. Точек на карте стало четыре. Но это безумно мало. Всего одно попадание. И это при том, что цели были выложены, как на ладони.
Такое ощущение, что сбываются мои самые нехорошие предчувствия. Хотя какие там «ощущения»? Вот они, красавчики, собственной персоной, прошу любить и жаловать…
«Молчуны» решили, что время пряток кончилось, и уцелевшая четверка тут же выстроилась уступом, который так любят файраты. Ну, не только файраты его любят, но в данном контексте боя никем другим эти ребята быть не могли. И первая же атака подтвердила мою догадку.
Уступ невероятным разворотом прянул в сторону, вышел в лоб одному из наших истребителей…
И в наушниках раздался рык Финилы. Не успела…
Едва заметив созданное боевое построение, Илла широкими, красивыми мазками, и в самом деле напоминающими движения художника, начала стягивать все истребители к «люстре», поближе к мощным орудиям, способным выстроить стену огня и не дать противнику использовать созданное преимущество. И это было правильно: дополнительная четверка сама по себе меняла баланс сил не в нашу пользу, а учитывая, что это еще и файраты…
Ну, теперь очередь Брата Тихона. Вряд ли командоре отправил в бой сразу все силы, которыми располагал Легион. Задача первых атакующих волн заключалась в том, чтобы вытянуть на себя резервы мойлов. Что ж, похоже, вытянули. Теперь осталось продержаться до подхода наших резервов. Ну и, собственно, все… Держимся? Да не вопрос.
– Джамад, – Финила изящным движением вычертила на экране линию для одного из истребителей. – Подбери его.
Значит, пилот, попавший под удар файратовского уступа, выжил? Ну и славно. Теперь только нужно, чтобы его подобрали. Потому что одно дело поставить задачу какому-то Джамаду, а другое – добраться до крохотной спасательной капсулы. Но вроде бы Илла четко выверила траекторию.
Чуть отклонившийся от своего маршрута истребитель по имени Джамад коротким росчерком подхватил одному ему видимую капсулу и рванул к нам. И правильно. Потому что время одиночек на орбите Базы-2 прошло. Пришло время регулярных построений.
Я повернулся к рабочему месту хуба, ну, чем удивите на сей раз, миледи?.. И завис.
Работа Иллы завораживала. Экраны хуба располагались прямо перед креслом крейс-пилота, поэтому вид для меня открывался шикарный.
Изящные руки Финилы порхали над слабо мерцающими поверхностями, создавая безупречный рисунок боя. Глядя на творимую ею красоту, я начинал понимать, почему пайры дали этой работе название «художник». Именно художник. Потому что создаваемые сейчас Иллой схемы, построения, линии, узоры, ничем другим, кроме картин, быть не могли. Прекрасных картин.