Он поднял руку, останавливая мои возможные замечания. Я бы дождался окончания объяснения и так, но на самом деле странно это как-то.
– Штурмовикам поддержка и не нужна на этом этапе, – пояснил Эрик. – Они ничего не захватывают, ни с кем в долгую драку не ввязываются. В первом заходе их цель – системы управления войсками, то бишь все, что обеспечивает связь и пространственное наблюдение за данным участком. Вот тут отрыв идет полный. Истребители противника по возможности игнорируются, зато радары, узлы гала-связи, передвижные и стационарные КП – то, что надо. Задача – снести их все. Причем одним заходом. Для этого имеются специальные построения и приемы, тебе они сейчас не нужны. В общем, штурмовики разносят все, до чего могут дотянуться, и рвут когти… – он сделал многозначительную паузу и поднял палец, став до невозможности похожим на Брата Тихона.
– Ну, – пришлось его подтолкнуть, причем он явно ждал этого. Так его через шлюз, с его театральными манерами!
– А вот тут начинается самое интересное, – ухмыльнулся Эрик. – Штурмовики делают по круговому заходу и сваливают в случайном направлении.
– Это и есть хаос – ну да, все понятно. И чего тут сложного?
– Не-е-е, – осклабился Сванич. – Если бы все было так просто, давно бы все освоили эту тактику. Вся штука в том, что направление отхода определяется по ходу боя, и это вовсе не отход. Это постановка новой задачи. И точка целеуказания вообще может находиться с другой стороны планеты, а штурмовикам нужно будет проскочить без боя района три. А зато уже в той точке, куда штурмовики идут вторым заходом – вот туда и вываливается «люстра» в качестве объекта огневой поддержки. Причем «люстра», скорее всего, будет не та, с которой штурмовики стартовали, а тоже случайная. Понял?
Сванич посмотрел на меня с таким победным видом, как будто эту хитрую тактику придумал лично он.
– Согласись, неплохой хаос получается? – осклабился Эрик.
– Я бы сказал «бардак». – Чего-то у меня в этой теории крестики с ноликами пока не сходятся. А ведь мне вскорости по ней воевать. – Бардачный такой бардак.
– Именно, – обрадовался Сванич. Так искреннее обрадовался, что мне даже обидеться на него захотелось, хрен ли он веселится, ничего ведь не понятно? – Именно так. И именно для этого все и делается. А теперь попробуй посмотреть на это со стороны противника. Связи либо нет, либо работает хреново, дальше некуда. Наблюдение за пространством подавлено, соответственно, понимания перемещений противника – минимум. Штурмовики, по идее, должны крушить все вокруг себя, а их нет. Свалили куда-то. Причем куда – неизвестно. А свои истребители вовсю уже подняты и летают без толку. Вдобавок штурмовики опять появляются, их начинают перехватывать, ломают построения, а те сбегают без боя. Или не сбегают. А наоборот – разворачиваются… И тут на сцене возникают «люстры».
– Ага, – до меня начало доходить, – и начинается огневой этап операции.
– Точно, – кивнул растрепанной головой Сванич. – Когда хаос наведен, начинается подавление всего, что можно подавить. Вот как-то так.
– А «люстры» знают, когда и куда выходить? – Кто о чем, а я про свое. Выскакивать на одной из тех самых «люстр» буду как раз я. – Схемы точек выхода заранее всем раздаются?
– Не-а, – злорадно осклабился экораз. – В том-то вся соль. Хаос как он есть. Всеми перемещениями в бою хубы управляют в режиме реального времени. Та еще работенка, уж поверь.
– Верю, – искренне согласился я. – Вот только кто это такие – хубы?
– Художники боя, – любезно пояснил Эрик. – Есть такая должность. Терминология сохранена оригинальная. Сама теория пошла предположительно от пайров, а они, сам понимаешь, дети цветов, ну и термины у них соответствующие.
– А, – тут до меня дошло. – Пайры…
– Ага, – согласился Сванич. – Те самые, которые выродкам крепко в свое время наваляли. И как бы не с того момента Легион и начал внедрять у себя «принудительный хаос».
– Понял.
Увлекательный рассказ закончился, и ко мне разом вернулись все мои расстройства. Мне однозначно надо с кем-то этим поделиться.
– Слушай, – я подергал себя за ткань рукава, – а ты понял, что у нас форма не легионская.
Сванич, гад, расхохотался так, что расплескал вокруг воду из бутылки, которую держал в руках.