– А ничего, – лениво ответил Рей. – Ружьишко у тебя и впрямь дерьмовое. Сколько ему лет?
– Сорок, – машинально ответил лесничий. – От бати досталось.
– Вот я и говорю, что такую железяку нельзя направлять на человека ни в коем случае. Неровен час, выстрелит самопроизвольно, что тогда? Тюрьма, брат, зона. А тебе это нужно? У тебя, наверное, семья есть, дети…
– Ага… да, двое… И от первого брака еще один… сынок.
– Из лесничих тебя попрут, семья останется без кормильца… М-да, плохи твои дела.
– Почему!? – в отчаянии воскликнул лесничий.
– Потому что роли поменялись. Командую парадом теперь я.
– Ты… убьешь меня? – Голос лесничего дрожал и прерывался.
– Я что, похож на убийцу?
– Да вроде нет…
– Так какого же ты хрена решил поиграть в нехорошую игру!? Руки вверх, лицом к стене, шаг влево, шаг вправо – побег… Время мирное, и здесь, чай, не Чечня. Или это ты так шутишь?
– Мирное… – буркнул лесничий. – Причем здесь шутки? Нынче столько разной швали развелось… Месяц назад какие-то уроды стог сена сожгли. Чем кормить зимой лесную живность? Лоси голодными останутся.
– Понятно… Ты решил, что я тоже пришел с недобрыми намерениями. А как тебе удалось так быстро вычислить меня?
– Чего проще… – Лесничий снисходительно улыбнулся. – Джинго указал.
– Кто такой Джинго?
– Это мой пес. Он умнее человека. Джинго почуял тебе еще на подходе. А затем показал мне, что ты пошел вдоль огорожи. Ну, а дальнейшее было делом техники… – В голосе лесничего снова прозвучали нотки самодовольства.
М-да, подумал Рей, есть люди, которые ничему не учатся. Даже такой облом, когда у него забрали ружье, словно у пацана, не избавил лесничего от повышенного самомнения. Тоже мне, красный следопыт, последний из могикан…
– Я действительно заблудился, – сказал Рей, разряжая ружье – на всякий случай. – И голоден. Мне хотя бы кусок хлеба…
– О чем речь! – с энтузиазмом воскликнул лесничий. – Накормим. Извини, что так вышло… Виноват.
– Я не виню тебя. В принципе все правильно. В такой глухомани ухо нужно держать востро. Разумная предосторожность еще никому не мешала. Принимай свой аппарат. Пора его на металлолом. Опасная штуковина…
– Знаю. У меня есть еще один ствол. А это ружьишко всегда висит на подхвате, вот я и взял его…
Лесничий был русоволос, невысок ростом, худощав и жилист. Ему уже стукнуло как минимум сорок, но в его голубых глазах все еще проглядывал деревенский подросток – наивный и одновременно умудренный опытом близкого и частого общения с дикой природой.
Они вошли на подворье через калитку в воротах. Джинго встретил их басовитым лаем. Да, не хотел бы я встретиться с этим псом, когда он не на привязи, подумал Рей, старательно обходя Джинго по большой дуге.
Вблизи волкодав поражал своими кондициями – он был размером с теленка – и свирепым оскалом. Похоже, Джинго был помесью кавказской овчарки и еще какой-то породы, явно заграничного происхождения.
– Я подобрал Джинго возле мусорного бака, когда ездил в город за продуктами, – не без гордости объяснил лесничий, заметив какое впечатление произвел пес на приблудного «гостя». – Кто-то выбросил его, наверное, думал, что сдохнет. Слабенький был… Жалко мне стало щенка, вот я и взял его. На авось. Теперь видишь, какой зверь вымахал.
– Да уж… Ты что, живешь здесь один?
– Нет, с семьей… – Лесничий рассмеялся. – Я, жена, Джинго и кот Симба. Дети уже выросли, один в армии служит, второй у бабки в гостях. Каникулы… Жена поехала в город, чтобы мать навестить. Да ты не сомневайся, покормить тебя найдется чем. Я и лесничий, и повар, и швец, и на дуду игрец… ха-ха…
Лесничий наконец расслабился, поверив, что у Рея нет на уме дурных намерений.
– Тебя как зовут? – спросил лесничий. – Я Алексей.
– Роман, – ответил Рей.
Ему не хотелось открывать свое настоящее имя. Мало ли чего. Имя – это след. И кто знает, не идут ли за ним ищейки, перед которыми даже свирепый Джинго покажется мелкой дворняжкой.
– А по батюшке? – снова задал вопрос лесничий.
– Отца моего именовали Николаем, – опять соврал Рей, не моргнув глазом. – Только у меня есть предложение – называть друг друга по имени. Без всякого официоза. Мы с тобой народ простой. Не возражаешь?
– О чем речь? Конечно, нет. – Лесничий посмотрел на Рея оценивающим взглядом. – Николай, говоришь? Значит, батя у тебя русский… А вот ты здорово смахиваешь на латыша. У меня в армии был друг-латыш, классный парень. Так он – твоя копия. Только немного пониже и поуже в плечах.
Рей не очень натурально рассмеялся.
– Я ведь назвал тебе своего официального отца, того, что записан в метрике, – сказал он, продолжая улыбаться. – А как там было на самом деле, нужно спросить у моей мамани. В этом вопросе мы, мужики, можем только предполагать.
Лесничий тоже хохотнул.
– Эт точно… Заходи, – распахнул он дверь, которая вела в дом.
Рей переступил через порог и очутился в просторной прихожей; нет, скорее это была и прихожая и гостиная одновременно.
Крючками для одежды служили лосиные рога, на одной из стен висела медвежья шкура, на полках сидели, как живые, отлично выполненные чучела разных птиц, а в большом аквариуме чинно плавали экзотические рыбки.
Но взгляд Рея лишь пробежался по всем этим раритетным вещам, а остановился, словно запнувшись, на простом камине, сложенном из дикого камня, где на угольях томился насаженный на вертел кусок мяса.
Глава 9
Обед, предложенный лесничим (для Рея, собственно говоря, это был и ужин, и завтрак), оказался выше всяких похвал.
Лосиное мясо с пылу, с жару под кисло-сладким соусом из каких-то ягод, маринованные грибы и тушеный в горшочках картофель со свиными шкварками очень даже неплохо пошли под крепкий охлажденный самогон, хорошо очищенный от сивушных масел.
Похоже, народ уже разобрался, что гораздо приятней и безопасней употреблять внутрь продукт домашнего приготовления, нежели паленую водку, сварганенную в антисанитарных условиях из древесного спирта и воды из-под крана, которую предлагали в любое время дня и ночи многочисленные ларьки и пивные точки.
Так думал Рей, опрокидывая в рот вторую рюмку огненной жидкости; первая прошла почти незамеченной его изрядно уставшим организмом. Видимо, сказывался сильный стресс, который он испытал, лежа в багажнике автомобиля.
– Ну как? – весело спросил лесничий, усиленно работая челюстями.
Он не отставал от Рея, и наворачивал с таким усердием, что за ушами шуршало. У него тоже благодаря мне был стресс, думал Рей, посмеиваясь про себя. Хороший мужик…
– Супер, – честно ответил Рей. – Я такого не едал даже в ресторанах. Боюсь, что у меня не хватит денег, чтобы расплатиться за столь шикарный стол.
– Ты это серьезно?
– То есть?…
– Ну, насчет оплаты.
– Конечно.
– Эх, городские… – Лесничий сокрушенно покачал головой. – Все вы на деньги меряете. Да я потом помру со стыда, если возьму с тебя плату за обед. Не хочешь накормить человека, не приглашай в дом. А если пригласил, то не будь жлобом.
«Ну, насчет приглашения можно поспорить, – мысленно улыбнувшись, подумал Рей. – Не покажи я вовремя фокус с ружьем, не исключен вариант, что тащился бы сейчас по дороге, щелкая от голода зубами».
Подумал одно, а сказал совсем иное:
– Прости. Ты прав. Мы все действительно здорово изменились с приходом «демократии». Доброта, порядочность и сострадание нынче не в моде.
– Ага. Только треплются об этом по телевизору почти каждый день. А тысячи детей беспризорными по вокзалам и ночлежкам болтаются. Стыд и позор! Все кивают на то, что денег у государства не хватает.
– Это совести у чиновников не хватает. А бабок у них больше, чем нужно. Для своих отпрысков. Их дети почти все за бугром живут и учатся. В Англии, Америке, Швейцарии…
– А я своего пацана не смог от армии отмазать, – меланхолично заметил лесничий. – Мать так не хотела его отпускать… Деньги нужно было дать, и знали кому, да вот беда – не хватило. Жена лесником числится, я лесничий, а концы с концами свести не можем. Все-таки семья, нас четверо… Ты женат?