Прерываясь на всевозможные красочные, лирические отступления, явно украденные из книжки стихов поэта С. Есенина. Пирогов в заключительной части своей слезливой эпопеи поведал историю о том, что ему поручено, за хорошие деньги и Колю, и соседа Бага Арта уничтожить, извести их с лица земли.
Иначе выразиться: в эту самую землю и закопать.
Назвал, скотовоз, даже суммы, обещанные ему за их головы. Коля, конечно, сперва воспринял это, как монтажные расхождения извилин и первые признаки белой горячки. После, вспомнил народную тюремную мудрость «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Еще вспомнил неживые глаза санитара Пирогова уставившиеся в одну точку и, судя по всему, готовые изменить соотношение между созерцанием и реализацией…
И в последних, финальных аккордах саги он понял, что как не старался избежать преждевременной кончины, как не пытался обмануть судьбу-злодейку. Ничего не получилось. Вот она, сидит рядом, уставившись в собственный плевок и плюет при этом на его молодую, и ею же загубленную жизнь.
В этом состоянии безразличия и подготовке к неминуемой смерти, Коля Рысак и продолжал находиться.
Можно было напрямую спросить у соседа Пирогова, так, мол, и так, какие у тебя, сучий потрох, ко мне претензии и почему ты выполняешь смертный приговор?
Здравый смысл все же взял верх, над первым порывом.
Как говорили древние мудрецы, а после них Дюк Белл из соседней комнаты: «предупрежден, значит спасен». Но все равно неприятно. Тем более тогда же, Пирогов рыдая сообщил, что для правильной ликвидации его близкого друга, следует тщательно подготовиться выждать подходящий момент и только после этого выполнить задуманное и отрепетированное действие.
«Не подумай, — со вздохом, сквозь сопли говорил он. — Ничего к этим парням личного я не имею. Я с этого живу и этим зарабатываю себе на хлеб, а обезьянке Чичи на бананы. Ты же на меня не обижаешься?».
Еще чуть-чуть и Коляну стоило его пожалеть. Абсурд и нелепость. Жертва жалеет своего палача из-за того, что солнце напекло ему на «лобное место».
Когда планы командования изменились и они пересекая материки и континенты приземлились на аэродроме недалеко от Кайенны, столицы «заморского департамента» Франции. Он так и не пришел в себя. Срочно с кем-нибудь следовало поделиться. Другой так бы и поступил. Но Рысака воспитывала тюрьма, а там делиться переживаниями не принято. Каждый выплывает сам.
На ознакомление с окружающим пейзажем и климатическую адаптацию, командование отводило одни сутки.
— Вы прибыли, не на курорт.
Говорил перед строем прибывших легионеров, капрал Калдыр Мюллер. Говорил он громко и со значением.
— Деньги вам платят не за то, что бы вы их могли с удовольствием тратить, а совсем для другого. Чтобы вы, легионеры, могли спокойно и с честью умереть…
С того места, где стоял Коля Рысак, раздался сдавленный, полный невыплаканного горя, материнский стон. Капрал правильно понял его назначение и скороговоркой поправился:
— Ну, это… Не умереть… Я здесь, гм… Неправильно выразился… Здесь вам деньги, я имел вас вех ввиду, особо не понадобятся. Разве что в бар зайти, кружку пива через организм пропустить… Или, к примеру, венок на могилу друга заказать…
Вновь с того же самого места, раздался тот же самый стон. Однако звучал он, заключительным аккордом последнего издыхания, траурно и торжественно. Капралу ничего другого не оставалось, как скомандовать «Вольно». После чего приступил к проведению для сонно-зевающего воинства, обзорной экскурсию по окрестностям их временного пристанища.
Была у них на базе одна интересная особенность. Знаменитая полоса препятствий.
Когда к ним приезжали журналисты сделать сенсационный материал о жизни «Солдат удачи», т.с. спецрепортаж из главного, скрытого от наших граждан логова «Диких гусей». Репортаж, как правило направленный на обличение пороков наемничества и наемников, их погоню за легкими деньгами.
До того, как начать вести переговоры по разрешению съемки на военном объекте легионеры поступали довольно оригинально.
Без различий и скидок на половые характеристики ушлых журналистов, «трубадурам тупого пера» предлагалось пройти эту полосу. Без учета контрольного времени, просто пройти от начала до конца. Тем, кому удавалось это сделать, вне зависимости от полученных травм и ушибов, разрешалось многое… Что характерно, тон репортажей, его комментарии становились гораздо мягче и объективнее.
Полоса представляла собой, одним из основных элементов, специально вырытые глинистые траншеи, наполненные протухшей водой.
Далее… Отрезки гниющих болот, судя по запаху, с нечистотами.
В самый неподходящий момент, стреляющий между ног автомат и разрывы над головой учебных гранат.
Трехэтажные стенки и двухуровневые подвалы…
Плюс продольные и поперечные деревянные препятствия, скользкие от сырости и трухлявые от старости. Прыжки с шестиметровой высоты, между расположенными в метре друг от друга бревнами, в яму наполненную водой.
Основной вопрос во время прыжка, пока еще не успел испугаться близко расположенных и летящих тебе в зубы бревен, «хватит ли в яме глубины?».
Многих журналистов, ради интервью рискнувшие пройти это испытание, терпеливые и ироничные инструкторы легиона, ждали по часу и более, пока они полностью не пройдут полосу, и не поймут вкус и главное цвет солдатского хлеба.
К сожалению (вот это самое «к сожалению», произноситься в самом деле — с сожалением), для многих из них, такие попытки заканчивались серьезными увечьями.
На этой же полосе отрабатывали свое умение пробираться по вражьим тропам, почти все спецподразделения и антитеррористические группы мира. Даже подготовленные бойцы из сверхэлитных частей получали здесь тяжелые переломы и перегибы.
Норматив прохождения 10 минут. С первого раза только пять-шесть процентов легионеров укладывались в этот норматив. Но, как говорил генералиссимус Суворов «Тяжело в учении, легко в бою». А кто спорит? Опять Илья Сафронов? Ладно, пусть спорит.
Стас-Терминатор вспомнил, что не так давно, он был Колей Рысаком — личностью в уголовной среде примечательной и легендарной.
Поэтому одним из первых вызвался на полосу препятствий. Одна беда. Логарифмической линейки с таблицей умножения на два, под рукой не было. Что-то, видно, не верно рассчитал?
Когда проходил дистанцию и прыгал в воду меж двух бревен. Не разминулся с ними и в уже в первой фазе полета, еще до касания воды и приземления, хлестко сломал себе два ребра. Сразу одним махом оба и хрустнули.
На время их срастания, Колюня был отстранен от новых мучений. После выздоровления, ему как-то постоянно удавалось избегать малопочетной чести, изображать из себя кузнечика. Как известно, «зелененький он был». Представьте себе, представьте себе — от зеленки.
Опять всех удивили и поразили два брата-близнеца Баг Арт и Дюк Белл. С первого же раза они вошли в норматив и тут же не сговариваясь, только подначивая и подзадоривая друг друга, прошли это полосу еще раз. Вторая попытка удалась полностью, оба практически вдвое перекрыли норматив.