«Что-то эти двое подозрительно быстро спелись, подумал он. Припомнилось письмо, отправленное Кассием в лагерь при Нарни. Квестор и Никомах советовали ему убить Вилимера — нашлись советники! — Кассий — хороший тактик, но не стратег. И не политик. Как бы не натворил он дел. Где он болтается?»
Словно в ответ на его мысли, у входа в Курию внезапно загремели трубы. Сенаторы разом умолкли, обернувшись туда. Высокие дубовые двери распахнулись, и, посреди воцарившегося молчания, в Курию вошла целая процессия. Впереди выступал Кассий. Брови Красса взметнулись от изумления — квестор был в лорике и алом плаще, на поясе висел меч. Рядом с ним шел Никомах, лицо сенатора сияло торжеством. Оба смотрели только вперед, туда, где сидели рядом Антемий и Красс. За ними шли четверо легионеров, неся на руках золотую статую богини Виктории. Раскинув крылья, богиня словно летела над ними, ее рука протягивала вперед лавровый венок победителя. За легионерами следовали десятка два сенаторов, все они заметно волновались, оглядывая замерших на скамьях коллег.
В гробовой тишине Кассий и Никомах проследовали в центр Курии и здесь остановились. Красс быстро оглянулся на Антемия. Император, пристально глядя на статую, медленно поднимался с кресла.
— Никомах… — начал он, но тут же умолк, видно, не находя слов.
Сенатор тут же воспользовался этим и поднял руку, показывая, что хочет говорить. Его жест словно бы стал сигналом. Многие сенаторы вскочили на ноги. Поднялся невообразимый гомон, кто-то свистел, кто-то топал ногами, отовсюду неслись рассерженные выкрики. Никомах начал говорить, но трудно было разобрать что-либо в этом шуме, до Красса доносились только отдельные слова. Не понимая, что происходит, проконсул взглянул на Кассия. Было видно, что квестор растерян, он явно ожидал не такого эффекта.
Никомах побагровел, он уже кричал, и голос его гремел под сводами Курии. Пришедшие с ним сенаторы столпились вокруг, будто собираясь защищать статую.
— Пришло время вернуть Сенату его главный символ! Алтарь Победы стоял здесь во времена могущества Рима, он видел великие победы, он приносил нам величие и славу! Рим восстает из бездны поражений и унижений, куда ввергли нас неразумные императоры, приказавшие вынести из Курии саму Победу! И после этого нас постигли несчастья и беды. После этого слава Рима обратилась в прах. Теперь, когда боги явили нам свою силу, я говорю — настало время! Вернем же обратно алтарь наших предков, и Рим обретет новые силы! Победа вновь осенит орлы легионов, и грозное имя римлян заставит содрогнуться весь мир!
Красс тяжело поднялся и встал рядом с Антемием.
— Что здесь происходит? О чем говорит Никомах?
Император быстро посмотрел на него.
— Он действует не с твоего ведома?
— Нет, клянусь богами!
— А как же Кассий?
— Я удивлен не меньше тебя. И хочу знать, что они тут устроили!
— Это Алтарь Победы. Он стоял в Курии со времен Октавиана, но уже давно его убрали отсюда. Да, восемьдесят лет назад… С тех пор он стал символом для сторонников старой веры. Как я понимаю, Никомах решил, что времена изменились, и Алтарь можно будет вернуть. Но, как видишь, он ошибался. Сенаторы не позволят этому совершиться.
— Почему?
— Для христиан это святотатство. Худшее оскорбление их веры. Приносить жертвы в Сенате, даже просто установить тут опять статую и Алтарь… Нет, невозможно!
— Что их так оскорбляет? Говоришь, это символ старой веры? Если так, по мне, было бы правильно оставить его.
Лицо Антемия ничего не выражало.
— На твоей стороне сила. Поэтому Никомах и решился на это дело. Ты слышишь сенаторов? Если Алтарь останется здесь, тебя будет приветствовать Никомах и его сторонники. Меньше четверти сенаторов. Кто-то из христиан это стерпит, не желая ссориться с властью. Но три четверти Сената станут нашими смертельными врагами. Прикажи оставить Алтарь, поддержи Никомаха, и они тотчас покинут Курию. На их стороне будет народ. Не все, но многие. Ты сможешь восстановить Алтарь только силой оружия. И удержать в повиновении Рим только мечами легионеров.
— Всего лишь один Алтарь так сильно всех оскорбит?
— Этот Алтарь — да. Не забывай, впереди война, нам нужна поддержка Сената. Деньги, продовольствие, спокойная Италия…
— Ну а что думаешь ты сам? Об Алтаре?
Антемий ответил не сразу.
— Даже если бы я хотел восстановить его… Нет, вторым Юлианом я стать не готов. Время для этого не пришло. Я поддерживаю тебя во всем, потому что оба мы хотим возродить мощь Рима. Но в этом — нет. Я не поддержу такое решение. Смута в Италии нам не нужна. Однако… Сила на твоей стороне. Что скажешь ты, Марк Лициний Красс, военный магистр?