— О, проклятие, не-ет! Не может быть! Это у Макса протечка. Ну-ка, давай говори, Даррен.
— Я тут совсем ни при чем, Эл. Я сам пришел к тебе. Я уже некоторое время ношу в себе важную информацию и хотел бы заключить сделку.
— Дальше говори.
— Мне нужна защита. Я не хочу быть втянутым в это дело. Скажу тебе все, что знаю, а ты на основе этого сделаешь, наверное, более правильные выводы, чем я. Я хочу продолжать управление отелем, мне нужна зарплата и должность управляющего. В обмен на это я ни одной душе не расскажу того, что собираюсь рассказать тебе.
— Если рассказ стоит того, сделка состоится, Даррен.
— Думаю, что стоит. Тебе предстоит быть судьей. Так вот, за три дня до своего исчезновения Бобер пришел в мой номер в четыре утра. Он пришел с чем-то важным, но никак не мог дойти до главного. Он был хоть и взвинченный, но довольно уверен в себе. Говорил, будто понял, что мне можно доверять. Сказал, что попал в историю. Что связано это с кассовой комнатой. Я сказал ему, что казино — не по моей части. А он сказал, что поэтому ко мне и пришел. Сейчас я постараюсь рассказать все его словами. «Мы с Гарри узнали об этом случайно некоторое время назад, и двое ребят, которые вертели этим делом, вынуждены были взять нас с Гарри в долю, но мне дали меньше, чем Гарри. И я завязываю. Гарри говорит, что я не прав. А я говорю им, что или как все, или иду к Элу. Чего я хочу от тебя, это чтобы ты припрятал этот сверток в надежном месте и не открывал его. Это моя защита. Если со мной что случится, отдай это Элу, потому что это доказательство, и скажи Элу, что Макс и Гидж накалывают его. Скажи ему, чтоб он тихонько пошарил у них, и он найдет, что они взяли, в их одежде, где-нибудь в чуланах. Только надо не дать им успеть переправить это в надежное место. Скажи ему, что Гарри с ними. И еще скажи, что они уже вынесли целое состояние из кассовой комнаты».
— Он исчез... одиннадцать дней назад. Где ты был все это время?
— Думал. Я открыл пакет, там были деньги. Я бы сказал — доказательства, о которых он говорил.
— Это уж точно!
— Я не хотел влезать в такие дела. Но я не мог понять, почему Бобер не дал другим знать, что если с ним плохо обойдутся, то его человек сообщит тебе обо всем.
— Ну и почему, ты думаешь?
— Думаю, он собрался сказать, но не успел.
— Почему нет?
— Может, они прижали его до того, как он успел сказать что-нибудь. А ты же знаешь, что у него плохое сердце?
— Плохое сердце?
— Да, ему советовали завязывать с выпивкой и оставить в покое женщин. Забыл, кто говорил...
— Не могу поверить, что Гидж может...
— Так уж...
— Ты принес мне самую плохую весть за десять лет, малыш.
— Я не знаю, что он говорил, кому, как, но, думаю, кто-то подозревает, что я кое-что знаю. — Хью посмотрел на дверь. — А не могут слышать?..
— Эта комната звуконепроницаема. В интересах бизнеса.
— Хорошо. Кто-то сегодня утром открывал мою комнату, наверное, отмычкой. Взломан замок единственного запирающегося ящика письменного стола, в других ящиках все перекопано. Может, искали эти деньги. Или письмо Бобра. Не знаю. Но мне это не нравится. Мне нужна защита, Эл.
— Если б ты не запаниковал, ты взял бы себе эти пять тысяч, верно я говорю? Не потому ли ты столько тянул, что думал оставить себе эти денежки?
— Я и так мог их оставить.
— Как это?
— Мог дать тебе другую упаковку. Ремонтники делают сейчас новые полы у Гарри Чарма. У меня была возможность проверить его чулан. Он был заперт, но у меня есть ключ, который открывает такого типа замки во всех номерах. У него там десять тысяч, мне кажется. Две пачки вроде этой, в старой черно-красной куртке.
— У Гарри Чарма десять тысяч?
— Я не хотел рисковать и проверять чулан Гиджа или Макса. Я не герой, Эл. Мне и этого по горло. Жалею, что приехал сюда. Жалею, что Бобер выбрал меня...
— Он выбрал что надо, — тихо произнес Эл. — Он выбрал что надо.
— А сделка остается в силе, Эл?
— Что?.. А, черт, да... Ну-ка, побудь тут.
Эл вышел и закрыл дверь. Хью стал рассматривать фотографии актрис с проникновенными словами в адрес Эла Марта. Эл появился через целых десять минут, хлопнул дверью и выгреб из карманов и швырнул на стол шесть упаковок.
— Я дал Гиджу поручение и послал в город. Сейчас думал, что бы такое сделать ему. Я был уверен, что Гидж меня не обманет. Макс — ладно, может быть. Но Гидж! Мы столько с ним и повеселились, и дел переделали, столько было баб и бутылок! — Эл повернулся, подняв руки, как в мольбе, лицо у него дергалось, как у ребенка, который вот-вот разревется. — Но ведь надо же было посмотреть, как же! Я должен был убедиться, что Гидж о'кей, правда?
Хью молчал, понимая, что Эл и не ждет ответа. Эл взял одну пачку и бросил ее снова.
— Все это взято в последние десять дней, — сказал он с оттенком удивления. — Я любил этого парня. Я верил этому парню. За что он мне такое сделал, мне-то за что?!
— Может, он... надоело все, устал... — осторожно вставил Хью.
— У меня доброе сердце. Я ко всем хорошо отношусь, поэтому меня зовут «добрый старый Эл». М-м, нашли себе куклу. Смеются вместе со мной, а еще и надо мной. Господи, они принимают меня за болвана, у которого под носом можно делать все что угодно! А этот настолько уверен, что даже не снял упаковку и не спрятал получше. Им, конечно, начхать, что будет со мной, когда это выплывет.
— Я думаю, они не ожидали, что ты узнаешь, Эл.
Эл на целую минуту затерялся где-то в своих мыслях. Потом вздохнул:
— Ладно, хватит обманывать себя, другого выхода нет, такие дела решаются однозначно.
— А что ты хочешь?..
Эл безрадостно улыбнулся.
— Попал ты в историю, малыш. Ладно, эта история нас обоих утомила. — Эл взглянул на часы. — Надо отдохнуть. Нажми на все рычаги, но достань на сегодня на вечер-ночь пару билетов в разных направлениях. Мне на Эль-Пасо, и сделай, чтобы я улетел до полуночи, первый класс, туда и обратно. Обратно зарезервируй, та-ак, на... воскресенье. Лучше два билета, возьму женщину. У меня там друзья, давно не виделись. Ты сам выбери, куда тебе лететь, малыш, но до воскресенья не возвращайся. Если у тебя есть друзья, побудь с ними, так лучше. Позвони мне, как будут билеты.
— О'кей.
— Мне нравится, что ты не задаешь вопросов, иногда чисто импульсивно спрашивают. Так, у меня нет времени ни с кем прощаться, даже со старыми друзьями, ни с одним из них.
— Но ты не убедился, что Макс...
— Он не может не быть. Проверим. У них было все, Даррен... Я очень справедливый мужик. У меня доброе сердце. И старым друзьям я сделаю маленькое одолжение. Попрошу, чтобы им было не больно.
Эл Марта сгреб деньги в ящик стола. Подумав мгновение, бросил одну пачку Хью на колени.
— Куда в ни поехал, погуляй как следует, малыш.
— Спасибо. Может, я могу чем?..
Эл сел в кресло:
— Можешь идти. Спасибо за все. Я человек, который любит движение. Я люблю многих людей, люблю повеселиться, посмеяться. Но сейчас мне некоторое время надо посидеть одному.
Закрывая дверь при выходе из кабинета, Хью увидел нечто невероятное: на густых черных ресницах Эла Марта блестели слезы.
Газеты, телевидение, радио, а позже и журналы подали историю с этим случаем сразу на полную, как будто журналисты понимали, что продолжения не будет и растягивать на долгое время тут нечего, ничего нового можно не ждать.
А случилось то, что ранним утром пятнадцатого июля, в пятницу, на дороге, идущей рядом с главной автострадой, в двенадцати милях от Феникса, штат Аризона, сезонный рабочий увидел серый седан. Номера были калифорнийские. Выяснилось, что автомобиль был угнан в Лос-Анджелесе в четверг, во второй половине дня. Он стоял за полосой посадки близ обочины.
На заднее сиденье были втиснуты три человека. Руки и ноги у них были связаны широкой хирургической лентой, ею же были завязаны и рты. Головы были опущены, и на лбу каждого, почти точно по центру, виднелось единственное темное пятно со следами пороха вокруг.