— Тебя тоже записала, — сказала я, поворачиваясь.
Знакомо-незнакомые голубые глаза скользнули по мне, и он приподнял подбородок.
— Спасибо, — произнес он все еще тихим и ровным голосом.
Мы проходили мимо застекленной комнаты ожидания, когда кто-то крикнул:
— Зак! Би!
Я узнала этот голос. Я любила этот голос.
Я обернулась с ухмылкой на губах, потому что ничего не могла с собой поделать, даже несмотря на обстоятельства. И да, Буги махал нам руками, вставая со своего места. В облегающих брюках и в пошитой на заказ рубашке он, должно быть, приехал сюда прямо с работы. Но стоило мне окинуть взглядом комнату ожидания, и я поняла, что он приехал не один. На соседнем стуле сидела женщина. Она подняла руку, а я помахала в ответ. Его девушка.
Буэ-э-э.
Отвернувшись от нее, я увидела, как Буги и Зак слились в объятиях.
Тридцатипятилетний и тридцатичетырехлетний. Они стали лучшими друзьями в третьем классе, когда Зак переехал в Либерти Хилл, чтобы быть поближе к своим бабушке и дедушке, у которых в то время работал отец Буги. Его родители никогда не были женаты, и я сомневаюсь, что Зак вообще знает, кто его отец.
Зак познакомился с Буги в доме Mamá Лупе, когда та присматривала за ним после школы, пока его мама была на работе. Они вместе ходили в среднюю и старшую школу. Даже когда Зак учился в колледже в Остине, а Буги уехал в Сан-Антонио, они все равно виделись по крайней мере раз в месяц на выходных. Когда Буги приезжал на игры Зака, он всегда брал меня с собой. Потом он высаживал меня у дома, а сам продолжал тусовался с ним… и еще с кем бы то ни было.
В отличие от моих отношений с ним, эти двое без сомнений заботятся друг о друге, особенно в подобных ситуациях, когда я почти уверена, что Буги приехал в больницу прямиком с работы, чтобы поддержать семью Зака. Но именно таким парнем был мой кузен, и это одна из многих причин, по которым я любила его до чертиков. Он был одним из самых самоотверженных и преданных людей в мире.
Это уже просекла даже его тупая подружка.
— Он в сознании, — услышала я слова Буги, пока двое мужчин стояли, обнявшись. — Врач считает, что у него упал уровень сахара. Скоро сообщат более точно. Ему действительно повезло.
Зак наклонил голову вперед, упираясь лбом в плечо моего брата, и я заметила громкий вздох облегчения, который он испустил. И нет, я не скучала по его фразе «Господи!».
Мой двоюродный брат сильно похлопал его по спине.
— Твоя мама с ним. В палату пускают максимум двоих. Он недавно спрашивал о тебе. Иди.
Зак кивнул, и после еще одного похлопывания по спине я увидела, как он отошел от моего брата. Кажется, он, как и я, обвел взглядом комнату ожидания, потому что секунду спустя поднял руку — как ранее делала и я — и почти сразу же опустил ее.
Похоже, мы с Конни не единственные, кто не доверяет девушке Буга.
От этого осознания мне даже стало полегче, ненависти поубавилось.
Затем я увидела, как Зак оглянулся и, посмотрев на меня, второй раз за день произнес слова, которые я вовсе не ожидала услышать.
— Ты идешь, Мелкая? Поздороваешься с мамой?
Он думает, что я давно с ней не виделась?
И как я могла отказаться от встречи с мисс Трэвис? Особенно, если Зак до сих пор так мило растягивает слово «мама» и произносит его с таким акцентом? Я не могла, в этом-то вся проблема. К черту ограничение на посещение в два человека. Я уйду, если кто-то пожалуется.
Наверное в двадцатый раз за сегодня кивнув Заку, я быстро обняла Буги и поцеловала его в щеку. Позже поговорим. Я даже еще раз помахала крашеной рыжей, потому что не сделай я так, и Буги обиделся бы.
Мы с Заком направились по коридору в палату Дедули, посматривая на номера, написанные на каждой белоснежной двери. Мужчина и женщина стояли у поста медсестеры, и я заметила, как женщина взглянула на нас, посмотрела вниз, а затем дважды прошлась по нам взглядом. Ну, не на меня она посмотрела дважды. Толкнув локтем мужчину в халате, стоящего рядом, она что-то ему прошептала.
Я собиралась сказать об этом Заку, но потом сообразила, что быть узнанным для него, наверное, не такая уж и новость.
Я захлопнула рот и молча шла вперед, когда Зак внезапно оглянулся и увидел своих поклонников. Он снова поднял свою большую руку и произнес усталым голосом:
— Добрый вечер.
Женщина поприветствовала его в ответ. Мужчина ничего не сказал.
Должно быть, этого было достаточно, потому что Зак взглянул на меня с напряжением, омрачавшим его голубые глаза. И я бы солгала, если бы сказала, что в тот момент на меня не нахлынула волна нежности.
— Спасибо, что пошла со мной, — забыв о том, что у нас есть зрители, произнес он хрупким, как яичная скорлупа, голосом, который звучал очень устало. — Надеюсь, Дедуля проснулся. Он будет рад тебя видеть.
Я не сдержала улыбку.
— Он всегда так говорит.
Глядя перед собой, Зак спросил:
— Сколько вы не виделись?
— Эм-м, не так уж долго, — призналась я, тоже уставившись вперед, потому что так хотела, а не потому, что не желала смотреть ему в глаза.
Тишина.
А потом:
— Когда ты в последний раз видела маму? — спросил мой старый друг таким тоном, услышав который я бы взглянула на него, если бы у меня были яйца… но они потерялись где-то по дороге. Вероятно, валялись возле его дома.
— Тогда же, когда и Дедулю. На дне рождения Буги. — Еще в марте. — Они говорили, что ты на Багамах.
А еще я видела фотографии, которые он постил в своем аккаунте в Фоткограм. На одной из них он стоял на яхте с двумя товарищами по команде и пятью женщинами на фоне бирюзовой воды. Буги утверждал, что его тоже звали в это путешествие, но он не смог взять отпуск.
Оглянувшись, я заметила, что Зак скорчил гримасу. Я отвернулась, как только он пристально посмотрел на меня.
Я указала на нужную дверь.
— Смотри, нам сюда. — Не дожидаясь, я слегка постучала и медленно толкнула дверь, жестом приглашая его войти первым.
Я сразу узнала женщину со светлыми волосами, которая сидела в кресле со скрещенными на груди руками, повернувшись к маленькому телевизору на стене. Но я сосредоточилась на пожилом мужчине, лежащем на больничной койке, расположив руки по бокам от своего тела. К его рукам были прикреплены несколько трубок, одна торчала из носа, но, самое главное, его глаза тоже были прикованы к телевизору.
Думаю, они не услышали моего стука, потому что, когда Зак сделал четыре шага в больничную палату, Дедуля Трэвис ахнул, а затем улыбнулся так широко, что улыбка растянулась почти на все его морщинистое и обветренное лицо. В восемьдесят девять лет его голову украшали сплошь седые и пушистые волосы, хотя обычно он был аккуратно причесан и красив.
— Зак, — пропел старичок, подняв голову и продемонстрировав полный рот зубных протезов. Я точно знала, что это протезы, потому что однажды увидела, как они вырвались на свободу. Дедуля Трэвис, похоже, заметил меня, стоящую позади своего внука, и продолжая широко улыбаться, произнес на выдохе мое имя с таким тягучим акцентом, который Заку и не снился. — Бьянка.
По крайней мере, он узнал меня.
— Привет, Дедуля Трэвис, — поприветствовала я его, когда Зак добрался до его кровати и мгновенно наклонившись, без особых усилий просунул руку под голову дедушки, а свободной рукой накрыл его тело, обнимая. Я улыбнулась, заметив резкий приступ заикания, который настиг Зака, когда он произносил на ухо дедушке Бог знает какие слова. Я взглянула на мисс Трэвис, дочь мистера Трэвиса, и заметила, что она устало улыбается отцу и сыну, со своего стула наблюдая за тем, как они обнимаются.
— Привет, мисс Трэвис.
Мисс Трэвис с усталым вздохом поднялась на ноги, и мы обнялись. Я знала ее столько же, сколько и ее сына. Мы не были очень близки, пока я была маленькой — она много работала, и однажды напугала меня, когда буквально схватила Зака за ухо и вытащила его из дома Mamá Лупе, но с годами мы стали ближе, благодаря Буги.
— Бьянка, спасибо большое, что привезла его, — сказала женщина.
— Не за что, — ответила я, все еще обнимая ее. — Есть новости?
Она отстранилась и понизила голос, прошептав:
— Мы ждем результаты анализов. Нам повезло, что я быстро его обнаружила.
— Я так рада, что с ним все в порядке. Уверена, Вы чертовски напуганы. Вам что-нибудь нужно? Могу я чем-то помочь? — спросила я светловолосую голубоглазую женщину, которая возвышалась надо мной. Однажды я полюбопытствовала, какой у нее рост, и она, смеясь, ответила: «Сто семьдесят восемь».
— Нет-нет, я в порядке. Буги сбегал за ужином. — Она сжала мою руку и еще тише спросила: — Мой мальчик что-нибудь ел?
Ее мальчик. Пф-ф-ф. Я чуть не расхохоталась.
Мы обе взглянули на кровать и обнаружили, что растянувшийся на койке Зак о чем-то шептался с дедушкой, повернувшись к нему лицом и положив голову на свой бицепс. Этот взрослый мужчина на кровати вместе с таким же длинным дедушкой был чертовски очарователен; они выглядели как близнецы, появившиеся на свет в разные годы.