Вот тогда-то я и почувствовала это. Длинный, твердый член, который упирался в его бедро под джинсами, пока я прижимала наши тела друг к другу.
У Зака стояк. Из-за меня.
И не было нужды прикасаться к нему, чтобы понять, что он не только длинный, но и толстый.
Черт.
Его сильное, но стройное тело прятало от меня мощный агрегат.
Да я вскарабкаюсь на него, как на гребаное дерево.
Голова Зака дернулась, когда он прикусил и пососал местечко с другой стороны моей шеи, и я впилась пальцами в его бедра, прижимая нас еще теснее друг к другу, вызвав у мужчины стон. Он отступил, его глаза потемнели и остекленели, и я поняла, что мне не показались его глубокие вдохи за секунду до того, как я подняла подбородок, и он снова неистово поцеловал меня в губы.
А потом в ход пошли руки.
Мои руки опять устремились к его предплечьям, удерживая Зака как можно ближе, затем они снова легли на его бедра, прижимая их к моему животу, пока он потирался об меня своим членом. Его руки оказались сначала на моей заднице, потом на бедрах, а затем он приподнял меня. Я обхватила ногами его бедра, устроившись так высоко, что шов моих джинсов прижимался к его твердому прессу, когда мы целовались.
И целовались.
И посасывали, и покусывали губы, словно мог наступить конец света, если бы мы этого не сделали.
Я прижалась бедрами к его животу, обвила руками его шею, а он целовал меня снова и снова.
Тяжело дыша, я не пожалела, что отстранилась, чтобы спросить:
— В этом доме есть кровать?
— Продавец оставил одну. Ее изголовье слишком массивное, с места не сдвинуть. — Он тяжело дышал мне в подбородок, прежде чем прижался своими мягкими, влажными губами прямо к моему уху, и произнес: — Я не хочу тебя торопить.
Он не торопил, и именно это я пыталась сказать ему, когда снова прижалась губами к его губам, крепко держа его голову, чтобы он мог продолжать целовать меня.
Похоже, Зак понял намек, потому что начал двигаться, удерживая меня на весу, одной мускулистой рукой обхватив за талию, а другой — за задницу. Я же в это время покачивала бедрами, желая трения в нужном месте, желая его, и всего вместе взятого. Уверена, что мои трусики и джинсы промокли насквозь.
— Я люблю тебя, Зак, — прошептала я ему на ухо, когда мне пришлось отстраниться, чтобы перевести дыхание. Он прижал меня к себе еще крепче, уткнувшись лицом в мою шею, и я поняла, что он пришел в небольшую спальню с двуспальной кроватью.
Уткнувшись в мою футболку, крепко сжимая меня, он произнес тихим, спокойным голосом:
— Ты даже не представляешь...
— Может, разденешься? Не думай, я тоже не хочу тебя торопить.
Он расхохотался.
— Торопить меня?
— Ну, только если ты этого хочешь. Уверена, ты устал.
Зак опустил меня на пол так быстро, что мы оба рассмеялись. Он улыбнулся, схватившись за низ своей футболки и стянул ее через голову. Продолжая смеяться, я проделала то же самое со своей, швырнув ее через всю комнату, словно, чем дальше она окажется, тем меньше шансов, что в ближайшее время мне придется надеть ее обратно.
— Я серьезно, — сказала я ему, расстегивая джинсы, и тут же замерла, потому что меня осенило. — Знаю, что ты не выспался, и нам не нужно ничего делать.
Зак повернулся ко мне, затем сел на кровать и откинулся на спинку. Без футболки, загорелый, с настолько идеально сложенной фигурой, что я не понимала, почему никто не додумался задействовать его в рекламе нижнего белья.
— Мы будем делать все, что захочешь, дорогая. Почему бы тебе не подойти сюда на секундочку, и мы вместе подумаем об этом?
Подумаем?
Я ухмыльнулась и кивнула.
И, возможно, я немного поторопилась, снимая брюки, но все равно это сделала. Зак что-то тихо пробормотал, и я искоса взглянула на него, выпрямляясь.
— Что? Я не сплю в джинсах.
Он растянулся на матрасе, опираясь торсом на спинку кровати — на эту массивную штуку с гравировкой в виде лошадей и ковбоев, которая выглядела довольно эпично, — с ленивой улыбкой на губах он скользнул взглядом по мне, стоящей перед ним в нижнем белье.
— Иди сюда. Присядь рядом.
Меня не пришлось упрашивать. Я забралась на кровать, полностью осознавая тот факт, что никоим образом не похожа на супермодель, и даже не стремлюсь ею стать, но мне было пофиг. У меня ушло полчаса на то, чтобы смыть с лица грим, и я уверена, что вдоль линии роста волос остались разводы. На мне были симпатичные лифчик и трусики, не совсем подходящие по размеру, хотя материал был достаточно плотным.
Но самое главное: я увидела выпуклость на его джинсах, когда он рукой потянулся к пуговице и расстегнул ее.
— Что? Я не могу спать в застегнутых, — пробормотал он и подмигнул.
Я рассмеялась, устраиваясь между его вытянутыми и слегка разведенными ногами, когда он потянул меня на себя, так что мои бедра оказались рядом с его бедрами, а верхняя часть моего тела почти полностью легла на него, наши головы расположились на одной подушке, которую он устроил между изголовьем кровати и своей спиной. Его рука, не теряя времени, легла на мое бедро и скользнула вверх по ребрам, когда он улыбнулся мне, — тепло и с такой любовью, что не было нужды произносить это слово, я и так все поняла.
Его пальцы пробежались по чувствительной коже в области моих ребер.
— Так приятно, — сказал он, пальцем другой руки очерчивая линию на моем бедре.
Я положила руку на его грудь, ощущая под пальцами светлые волоски.
— Приятно, — согласилась я, поднимая голову, чтобы чмокнуть его в шею. Его кожа была теплой и мягкой.
Он повернул голову и осыпал меня легкими, медленными поцелуями, проникая языком в мой рот, затем подарил пару поцелуев в приоткрытые губы. Я даже не поняла, когда это произошло, но в какой-то момент моя рука оказалась на его щеке. И уж тем более понятия не имела, когда его рука успела скользнуть в мои трусики, а ладонь — обхватить мою ягодицу.
Но в ту секунду, когда поняла, в ту секунду, когда осознала это, я выгнулась навстречу ему, желая, чтобы он больше прикасался ко мне во время поцелуев.
— Я уже говорил тебе, насколько это приятно? — спросил он, проводя губами по моему горлу и еще раз слегка посасывая кожу, в то время как его рука обхватила самую выпуклую часть моей задницы. — Как хорошо ты ощущаешься в моих руках? Как сильно мне нравится смотреть на тебя?
— Нет. Но ты всегда можешь сказать мне это снова, — пробормотала я, проводя ладонью по его грудным мышцам вниз, к плоскому, твердому прессу, прежде чем вернуть ее обратно.
Затем он снова поцеловал меня, и я даже не поняла, когда его рука подняла мою правую ногу еще выше, перекинув ее через его бедро. И следующее, что я осознаю, — как я склонилась над ним в поцелуе, потираясь о него. Его пальцы двигались, скользя все ниже и ниже, пока подушечки не коснулись моих складочек. Нежно, словно перышко, провели по ним.
Я стонала каждый раз, когда они возвращались обратно. Выгнув бедра, я пыталась сильнее ощутить его прикосновения, пока он водил рукой вперед-назад, а я пыталась следовать за ним. За ними. Его пальцами.
— Ты не против большего? — Разорвав поцелуй, спросил он в миллиметре от моих губ.
Я смогла лишь кивнуть, не в силах вымолвить ни слова.
Он тоже кивнул. Его глаза пылали страстью, когда один из его пальцев, наконец, скользнул между моими губками и слегка коснулся при этом клитора. Кажется, кончик его среднего пальца скользнул в меня, потому что указательным и безымянным Зак все еще касался моих ягодиц. Всего лишь кончик. Он снова двинулся по моим складкам, скользя по ним, лаская меня. Затем он просунул свой палец глубже, застонав от того, насколько я влажная.
С каждым движением он проникал все глубже, пока его палец полностью не погрузился в меня, а я, постанывая, двигала бедрами, прижимаясь к нему, пока он входил и выходил.
— Господи Иисусе, Биби, — прошептал он, продолжая двигать пальцем.
Я укусила его за шею, и его грудные мышцы напряглись.
Внезапно он вышел из меня, поерзав, полностью опустился на матрас, все время глядя мне в глаза, и прохрипел:
— Иди сюда, дорогая.
Я приподнялась и тут же оседлала его талию, решив, что он просил именно об этом. Потому что я-то прекрасно знала, что мне нужно. Я хотела снять всю его одежду и устроиться на нем сверху.
Так я ему и сказала.
Он протяжно и хрипло застонал, и что-то мне подсказывало, что я запомню этот звук на всю оставшуюся жизнь.
— Можешь сидеть на чем хочешь, — прошептал он, — сколько захочешь, дорогая. Но сначала присядь сюда на минутку, хорошо?
Он похлопал себя по груди. Его губы были влажными от наших поцелуев, а лицо, шея и грудь порозовели.
И я поняла, на что он намекал.
Ему не пришлось повторять дважды. Я была настолько возбуждена, что тело полыхало, а киска истекала, и я сию минуту готова была выполнить все, что он пожелает. Так что я забралась на него, взволнованная и возбужденная, и перекинула ноги, оседлав его лицо, а он не стал ждать. Зак на ходу сдвинул мои трусики в сторону. Я не успела опустить бедра, как он подался мне навстречу, и его рот сразу оказался там. И его язык. Везде.