— Но спустись со мной на стоянку. Зак оставил в багажнике свой чемодан.
Из-за его спины раздался голос девушки, доказывая, что она подслушивала наш разговор:
— Я подожду здесь.
Буги оглянулся через плечо.
— Уверена, малышка?
— Да, детка, — ответила его подружка, с которой он встречался последние два года.
Знаю, что это подло, и мне плевать, но слава Богу. Чем меньше времени она проведет рядом со мной, тем лучше.
Двоюродный брат закинул руку на мое плечо, сказав ей что-то в ответ. Я быстро помахала ей пальцами, получила в ответ натянутую улыбку и кивок, а затем мы двинулись по коридору. Я пнула его по ноге, и он пнул меня в ответ. Я ткнула его в бок, и он ответил тем же. Когда мы вошли в лифт, он повернулся ко мне и нахмурился.
— В чем дело?
— Последние полтора часа я хочу пукнуть, и у меня чертовски болит живот, — сказала я, прижимая ладони к нижней части живота. — Я старалась не думать об этом.
Буги рассмеялся, хлопнув ладонью по лицу.
— Да что с тобой такое? Потерпи, сядешь в машину, а потом пускай свои газы.
— Я пытаюсь, — простонала я. — Но мне больно.
И я действительно старалась. Я переборщила, съев обе сосиски, надо было ограничиться одной.
Брат ржал, все еще прикрывая лицо рукой.
— Старайся получше.
— Ты постоянно пердел в моем присутствии, лицемер. Это совершенно естественная функция организма. Со мной явно было бы что-то не так, если бы я не пускала газы, Буг. Это так же естественно, как отрыжка. Или месячные. Просто все выходит через задницу.
Мой скромный брат закрыл глаза, покачал головой и, как всегда, сменил тему. Я люблю его. Он действительно лучший. Буги всегда избегал в разговоре тем, касающихся менструации, функций организма или жидкостей — в отличие от моей сестры, которая давала мне подробный отчет о своем цикле и любых необычных испражнениях, которые у нее появлялись, — но я знала, что если мне понадобится тампон, он пойдет и купит мне десять коробок на каждые «праздники». Просто после этого он не смотрел мне в глаза.
— Сменим тему. Спасибо, что разыскала его. Зак сказал, что одолжил кому-то свой телефон, и совсем о нем забыл.
На одну секунду я задумалась о милой, симпатичной блондинке, которая знала, где находится его спальня. Но тут же пресекла эти мысли. Ради его же блага. По крайней мере, она казалась милой и не похожей на его последнюю девушку, с которой мне посчастливилось познакомиться. Потому что на хрен эту девчонку, даже десять лет спустя.
— Да, когда я пришла к нему домой, там было полно людей, — сказала я брату. — Мне пришлось долго бродить, чтобы найти его. Неловко вышло.
Буги фыркнул.
— Ты его чертовски ошарашила?
Я пожала плечами, когда двери открылись, и в лифт вошла пожилая женщина.
— Да, он меня не узнал. Я назвала свое имя, но оно сработало только после того, как назвала твое.
Услышав это Буги взглянул на меня. Далеко не в первый раз меня не узнавали. Мы и раньше смеялись над этим, особенно когда наша тетя ахнула и чуть не потеряла сознание много лет назад. Это случилось после моего возвращения из Северной Каролины, где я провела пару лет.
Потом она сказала какой-то комплимент и все испортила, ну да ладно.
— В любом случае, была рада повидаться с ним. — Я рада. Одно дело смотреть на него по телевизору, но совсем другое наблюдать во плоти и крови. Вживую это в разы лучше. До того, как я сообщила ему плохие новости, он казался счастливым и прекрасным, несмотря на проблемы с «Буревестниками». Разве о большем можно желать?
— Я же говорил, что он будет рад тебя видеть.
Он и был. Много лет назад. Но я все равно повела плечом.
— Ну, знаешь ли, целая вечность прошла. — Я поборола желание прочистить горло.
Он знал лишь часть случившегося. Очень, очень крохотную часть. Он знал, что я неожиданно влюбилась в него (хотя на самом деле это было неправдой), и что я боролась со своими чувствами. Я умоляла Буги помалкивать и просто позволить мне самостоятельно это пережить. Так все и закончилось.
Не то чтобы я сомневалась, что брат любит меня больше всех, но он доказал это в тот день и в каждый последующий за ним, уважая мои желания.
Буги скорчил гримасу, которую я, наверное, смогла бы заметить даже из конца коридора.
— Знаешь, нам обоим пришлось поработать над тем, чтобы сохранить дружбу на протяжении стольких лет, и это было непросто, особенно когда я жил в Лондоне. Я занят. Он занят…
— Знаю, — перебила я его, не нуждаясь — или не желая — в его оправданиях. Честно говоря, не хочу их слышать. В чем смысл? — Все хорошо.
Я все понимала. Правда. Не представляю, сколько людей он встретил. Сколько из них чего-то от него хотели.
А я была просто… двоюродной сестрой его лучшего друга. Девушка, которую с детства называли Мелкой. И парень, которому я «спасла жизнь», как он напоминал мне тысячу раз за эти годы, хотя я не могла вспомнить, как это сделала. И я его фанатка, потому что не умела ею не быть. Я всю жизнь болела за него, несмотря на то что он забыл обо мне.
Потому что я понимала.
Знала, что в детстве у нас все было по-настоящему. Он любил меня как младшую сестренку, а я любила его во всех отношениях. Никто этого не отнимет.
И я надеялась, что он чувствовал то же самое.
Эгоистично, знаю, но помогло то, что я не чахла в томлении по парню последние десять лет.
Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что брат кинул на меня еще один пронзительный взгляд.
Я сморщила нос, повернувшись к нему, и, к счастью, это подействовало, потому что он замял тему. По крайней мере, пока. А может, навсегда. Никогда не знаешь, что сделает Буги. Ведь он оградил меня от встреч с Заком на долгие годы после того, как я настояла на этом.
— Выглядишь очень уставшей, Би. Ты вообще спишь? Или м-у-д-а-к достает тебя?
Пожилая женщина в лифте взглянула на нас, очевидно потому, что владела навыками правописания, и я с ухмылкой покачала головой Буги.
— Нет, м-у-д-а-к здесь не при чем. И я сплю. Если можно назвать сном четыре часа в сутки, шесть дней в неделю.
Буги поджал губы, и я знала, что меня ждет, когда он положил руки на бедра, как чрезмерно опекающий двоюродный брат, которым он и являлся.
— Четырех часов недостаточно. Мы уже говорили об этом. Тебе нужно высыпаться. Погрейся на солнышке, пока будешь дремать. Ты не можешь весь день сидеть взаперти в спортзале или у себя дома. Твои бледные руки нуждаются в солнце.
Я сморщила нос.
Он просто продолжил говорить, игнорируя это.
— Я серьезно. Это важно. Я знаю, что сейчас ты работаешь в «Доме Майо» неполный день, но готов поспорить, ты все еще занимаешься своим проектом «Ленивый пекарь» каждую свободную минуту. Думаю, именно поэтому ты сократила рабочие часы.
Он прав.
— Пожалуйста, Би. Говорю как один трудоголик другому, ты должна заботиться о себе. Уволься, раз уж ты все уладила с этим говнюком, — сказал мой брат. — И прими пару пробиотиков, чтобы избавиться от проблем с желудком.
Я перестала морщить нос и кивнула, слегка улыбнувшись… и снова прижала руки к низу живота. Дело в том, что Конни дала мне почти такой же совет пару дней назад. И недавно я увидела свое лицо в зеркале. Я выглядела уставшей. Уже не помню, когда в последний раз выходила из дома, чтобы заняться чем-то, кроме похода за продуктами или дойти до работы.
Буги прав. Они оба правы. А эти двое любили меня.
Но мне искренне нравилось работать и иметь цель, так что… я все решила.
Буги снова пнул меня в заднюю часть бедра, как будто точно знал, куда направились мои мысли.
— У меня запланировано несколько встреч в Хьюстоне. Хочешь крылышек?
— С тобой? Не-а, спасибо.
Буги пнул меня еще раз, и я засмеялась. Как будто я когда-нибудь откажусь проводить с ним время. Я вас умоляю.
— Видел одно из твоих видео, продолжительностью в одну минуту; на днях оно появилось в моей ленте. Кто-то им поделился. Я про то видео, где вы с Конни пытались приготовить что-то на электрическом гриле. Чуть не лопнул от смеха.
— Тебе понравилось, как я обжигалась и кричала? — Я хихикнула, слегка ущипнув его за руку. — Кстати, я готовлю печенье из кабачков по своему следующему «полезному» рецепту. Придумала его, увидев рецепт хлеба из кабачков.
Буги, привыкший к еде, которую я готовила по своим рецептам, попытался не скривить лицо, но потерпел неудачу. Мощно. Ему так же не удалось скрыть отвращение в голосе.
— Печенье из кабачков, Би? Серьезно? Ты не можешь просто приготовить его с шоколадной крошкой? — спросил мой брат, полностью забыв о еще одной неудобной теме разговора.
Спасибо боже.
Я медленно кивнула, а затем протянула руку, чтобы ткнуть пальцем ему в нос, возможно, в миллионный раз за нашу жизнь.
— Я отправлю тебе посылку. Ты их съешь, и они тебе понравятся.
Буги сделал вид, словно его тошнит, и увернулся от моей руки со смехом, по которому я так скучала, что даже задалась вопросом: а не вернуться ли мне в Остин, чтобы быть поближе к нему?