Мы были слишком увлечены разговором — и разглядыванием — и не увидели, как открылась боковая дверь. Мы очень хорошо научились следить за его передвижениями и при появлении Ганнера сразу изобразили бурную деятельность, чтобы нас не застукали. Как будто было, чем заняться.
Как гребаные новички.
— Я уже не раз об этом говорил, — продолжал Ганнер, забывая о том, что мы изо всех сил старались не обращать на него внимания.
Мы очень хорошо преуспели, чтобы слушать его одним ухом.
С Дипой я нашла общий язык с первого дня знакомства, когда устроилась на работу. Она стала моей лучшей подругой в спортзале и несколько часов в неделю помогала снимать видео в моей квартире. Мы подружились, когда ей было восемнадцать, и она очень напомнила меня в этом возрасте — молодая, одинокая, покинувшая родные края девушка, просто пытающуюся выжить. Но она была единственным ребенком родителя-одиночки, который жил слишком далеко, чтобы регулярно его навещать. Я старалась защищать ее, от чистого сердца.
Дипа — единственный человек в «Доме Майо», знающий о моей «подработке». Но как бы ни дружили раньше — потому что она действительно была единственной причиной, по которой я не уходила из спортзала, как многие наши коллеги, — ничто так не сблизило нас за последние пару месяцев, как наша взаимная ненависть к одному и тому же человеку: к Ганнеру.
— Вам платят за то, чтобы вы работали, а не болтали без умолку, — жаловался новый начальник. — Если вам нечем заняться, то я с этим помогу. А если не хотите работать, то ничего не имею против. В «Макдональдс», что дальше по улице, идет набор персонала. Объявление уже повесили.
Ненавижу его.
Хотела бы я знать азбуку Морзе, чтобы проморгать это Дипе.
— Я ясно выразился?
Понятно ли, что нам платят за работу на стойке регистрации — а в случае с Дипой в зоне фреш-бара — и что мы не имеем права сдвинуться с места, чтобы заняться другими делами?
Я боялась, что не сдержусь, поэтому просто кивнула, и моя подруга тоже.
— Это бизнес, дамы. Не принимайте все на свой счет. Однажды, если вам повезет, возможно, одна из вас откроет свой бизнес и поймет, к чему я веду, — продолжил мудак.
Если бы этот придурок только знал.
Он бы наплевал на свой бесполезный совет.
У меня уже есть свой собственный бизнес. И единственная причина, по которой я все еще находилась здесь, заключалась в глупых решениях, которые я приняла в прошлом — финансовых и личных.
Несколько дней назад, вернувшись домой после обеда с Заком и Буги, я лежала в постели и усиленно думала о своем будущем. Размышляла о том, чего хочу. Но в основном — о своих мечтах, но сначала отругала себя за то, что была так холодна с Заком, не отвечала на его вопросы и не задавала свои собственные.
За то, что не рассказала ему, чем занималась в своей жизни последние годы.
Я не то что бы специально начала снимать видео о том, как готовлю. Просто как-то... само собой получилось.
Сколько я себя помню, мне всегда нравилось возиться на кухне. Я переняла этот навык после времени, проведенного с Mamá Лупе. Это нас сблизило. Мы проводили так счастливые дни. И даже грустные. Самое любое воспоминание связано с тем, как я готовила у нее дома эмпанаду, и пирожные, и моле, и гисадо. Она даже купила книгу ирландской кухни, чтобы я могла приготовить что-нибудь, что бы оценили в семье моего отца… если бы у него были ирландские родственники. А когда мы не готовили, то с удовольствием смотрели кулинарные ток-шоу. Мы залипали на «Эмерил» (Примеч.: имеется ввиду кулинарное шоу «Emeril live», ведущим которого был знаменитый американский шеф-повар и ресторатор Эмерил Лагасси). Когда мы что-то готовили вместе, бабушка превращала все в веселое занятие, которое напоминало телешоу, и постепенно я втянулась, а кухня стала для меня уютным местом, полным любви.
Когда в моей жизни появилась куча ситуаций, которые я не могла контролировать, я всегда начинала готовить; это было единственное занятие, в котором мне не приходилось полагаться на других людей.
И позже, кашеваря на кухне, я чувствовала себя ближе к женщине, которую обожала и по которой очень скучала. Это ее наследие. Я все еще чувствовала, что она рядом.
Так что да, мне нравилось готовить съедобные блюда. Всегда готовила. И я любила покушать.
Все произошло однажды вечером, около семи лет назад, после того как у меня выдался неудачный день в ресторане, где я работала официанткой, и в холодильнике лежала всего пара продуктов, из которых можно было приготовить ужин, а денег, чтобы купить что-то еще до зарплаты, не было. Тогда-то в моей голове и зародилась идея. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне хватило смелости только потому, что Конни и ее семьи не было дома, так что никто не смог меня остановить. Конни тогда проводила отпуск у семьи Ричарда.
Прежде чем смогла себя отговорить, я уже сделала это. Просто загрузила видео на СмотриTube. Ради удовольствия. Я назвала свое блюдо пастой с пепперони, потому что все, что было в наличии, — это макароны, кусочки пепперони и остатки сыра пармезан в пакетиках. Потребовался месяц, чтобы набрать пять просмотров. Месяц спустя я выложила еще одно видео, посвященное дню рождения Mamá Лупе. Я приготовила ее любимый торт «Tres leches», рецепт которого знала наизусть уже много лет. После того, как отправила ссылку Конни и Буги, видео набрало двадцать просмотров и двадцать положительных комментариев от членов моей семьи. Тогда мой парень — тот еще идиот — предложил мне продолжать снимать видео.
Никто не говорил, что я в этом полный отстой, что я неуклюжая или все делаю не так, поэтому я продолжала, потому что мне нравилось видеть приятные комментарии, даже если они были от родственников и моего бывшего. Благодаря им я чувствовала себя хорошо. Мне нравилось дарить людям радость, а еще больше — заставлять их смеяться. Я так долго пыталась совладать со своей низкой самооценкой, что мне было приятно почувствовать себя... милой.
И медленно, но верно, с годами моя самооценка поднималась все выше и выше.
Я не была похожа на Эмерил или Рейчел, но я была Бьянкой. Ленивым пекарем. Я — ленивый пекарь.
После я начала публиковать видео не когда мне заблагорассудится, а раз в неделю, а со временем — и два раза в неделю. Я занималась этим ради удовольствия, но в конце концов так и не начала воспринимать готовку как бизнес, что было глупым решением, которое я осознала много лет спустя, потому что могла бы зарабатывать серьезные деньги. Я видела в этом перспективное будущее. Мое будущее. Светлое будущее, которым я наслаждалась, несмотря на все имеющиеся недостатки.
Потом мой придурок бывший попытался отнять его у меня.
Но бизнес все равно остался со мной.
Может быть, я и не находилась в той идеальной ситуации, в которой хотела бы оказаться, — спасибо всему его дерьму, — но я медленно, но верно продвигалась вперед. У меня были расписаны планы «Б», «В» и «Г». Но это не значит, что я могла расслабить булки. План «Б», план «В» и план «Г» ждали меня.
И я, наконец-то, собиралась отправиться в отпуск в Диснейленд, потому что сама о себе забочусь.
План «Б»: привести в порядок сайт. (Я еще не определилась с парочкой мелких деталей по его оформлению).
План «В»: выпустить кулинарную книгу. (Я собрала уже больше половины рецептов, которыми планировала поделиться.)
План «Г»: расширяться, а не просто публиковать видео в Интернете. (Но это самый страшный план, и я сомневалась, что у меня хватит смелости осуществить его.)
Были и другие планы, но на данный момент они не столь важны.
Я собиралась осуществить задуманное.
Но... сейчас все это не имело значения, потому что я занята.
А занята я тем, что слушала эту задницу.
В конце концов, Ганнер постучал по стойке регистрации, хотя никто из нас не сказал ему ни слова, и я надеялась, он догадался, что мы обе мысленно обзываем его мудаком. Не скажу, что мы не делали то, за что нам платят. Делали. Поработали целых две минуты, пока не начали разглядывать большую попку. Держу пари, Ганнер тоже засматривается на нее каждый раз, когда тот парень проходит мимо.
Вдобавок ко всему, я точно знала, что Ганнер играет в «Тетрис», сидя в своем кабинете. Я уже дважды заходила туда, пока он был в туалете, и видела экран его компьютера. Лицемер.
— Возвращайтесь к работе, — уходя, у него хватило наглости бросить эти слова через плечо, как будто он только что не потратил целых пять минут, пытаясь надрать нам задницы своими словами.
— Боже, я его охренительно ненавижу, — пробормотала Дипа, когда он исчез за рядами машин.
Я продолжала наблюдать за ним, чтобы убедиться, что он снова не появится в поле зрения.
— Надеюсь, он наступит на «LEGO».
Она фыркнула, а я улыбнулась девушке, что была на пару лет моложе меня.
— Я начала работать над своим резюме, как ты и говорила. Собираюсь отправить по электронной почте еще парочке компаний, которые мы нашли. Скрестим пальцы.
— Хорошо. Когда будем увольняться, разбросаем набор «LEGO» по всему его офису и будем надеяться на лучшее, — тихо сказала я ей.