Хотя скорее похоже на… то, что ничего не произошло.
Но, как и в большинстве случаев, проще сказать, чем сделать. Например, так было, когда на новый год я решила каждый день вставать в пять утра, чтобы заниматься перед сменой. Я не учла, что редко ложусь спать раньше двух часов ночи.
По правде говоря, меня расстраивало то, насколько я расстроилась.
Уж мне ли не знать.
Я приехала с намерением извиниться, но не сделала этого.
Потому что обо мне забыли. Не в первый раз в моей жизни.
У меня скрутило живот, несмотря на то, что я «понимала», что Зак «знаменит» и, вероятно, у него куча дел. Он был занят своей собственной жизнью. Я была занята своей, и, естественно, у него дел куда больше моих. Он пригласил меня, полагая, что выдалась свободная минутка, и разве я не знала, что так получится? Конечно, я все понимала. Мне самой не раз приходилось разворачиваться или ехать домой с работы, потому что что-то случилось с моим сайтом, или я получала электронное письмо с сообщением об ошибке, которую кто-то обнаружил в видео или публикации, и мне приходилось все исправлять.
Я твердила себе, что Зак пригласил меня в гости, потому что хотел увидеть.
И я расстроилась, потому что видела его буквально пять секунд, и то издалека.
Если бы не случилось ничего серьезного, он бы спустился вниз. Но я встретила Си Джея, который узнал меня, и даже готовил блюдо по одному из моих рецептов. Этого должно было хватить. В любой другой ситуации этого было бы более чем достаточно.
Но моему желудку — и моему сердцу — на это плевать.
Потому что эта тягучая, словно патока, фраза «мой друг кинул меня» на самом деле никуда не делась ни во время поездки, ни во время похода по магазинам.
Убеждать себя в чем-то и верить в это — две совершенно разные вещи.
Но прервать мысли помог звонок, который поступил на мой мобильный, когда я стояла в очереди. В некотором смысле помог.
Я чертовски удивилась, когда мой телефон зазвонил, пока выгружала свои продукты на ленту и, взглянув на экран, увидела, что на нем высвечивается номер 512-555-0199.
Секунду я смотрела на экран и думала: ответить или нет. Но я все равно это сделала, потому что не идиотка. Потому что я хотела все исправить.
Я просто не стану придавать особого значения своим отношениям с Заком, главным образом потому, что теперь не буду ничего от них ожидать.
А когда нет ожиданий, то никто не сможет навредить.
Прежде чем успела передумать, я ответила на звонок... продолжая выгружать продукты.
— Алло? — Конечно, я знала, кто звонит, но он слегка ранил мои чувства, несмотря на то, что я это предвидела.
— Оу, дорогая, мне чертовски жаль, — в тот момент, когда поставила на ленту ванильный крем, раздался в трубке голос, который я узнала только потому, что слышала его по телевизору.
Я скорчила гримасу и, подняв глаза, увидела, что кассирша наблюдает за мной. Я выдавила из себя улыбку.
— Ты недалеко? Можешь вернуться?
Вернуться к нему домой?
Какая-то часть меня испытывала искушение сказать «да». Мне бы хотелось поговорить с ним. Услышать голос, который когда-то был для меня сродни уютным объятиям. Увидеть его лицо с улыбкой на губах, которую, как мне казалось, я видела сотни тысяч раз. Может, услышать смех, который я слышала примерно столько же раз. И попросить прощения за то, что вела себя так странно во время обеда.
«Но о чем тебе на самом деле нужно поговорить? В чем проблема?», пытался вразумить мой мозг... и я не могла его проигнорировать.
Мое сердце болезненно сжалось, я пыталась не обращать на него внимания, но ничего не вышло.
Он оставил меня одну почти на час. Пригласив в гости. А у меня были неотложные дела.
Я еще раз улыбнулась кассирше, когда закончила загружать оставшиеся тяжелые вещи: молоко и пакет картошки.
— Я далеко. — Нет, я не обиделась на то, что он едва заметил, что я ушла. — Я сейчас в магазине. Давай перезвоню тебе, когда освобожусь? — Мне пришлось моргнуть, потому что меня охватило разочарование от того, что обо мне забыли. Снова.
Сама виновата в том, что испытывала такие эмоции, и мне предстояло найти выход из этого положения. Я приехала к нему с самыми лучшими намерениями, желая загладить вину за свое поведение, и, черт возьми, я стараюсь пережить это. В какой-то степени.
— Кстати, — сказала в трубку, — я оставила для тебя на столе несколько булочек. Они небольшие, но... если тебе не понравятся, просто отдай их Си Джею.
Его никто не заставлял их есть. Если они не придутся по вкусу, то, по крайней мере, понравились его соседу. Ему не придется волноваться из-за этого. Кроме того, я рассказала ему о них, а не оставила пылиться на столе. Зацените мою попытку вести себя по-взрослому.
Мгновенно воцарилась тишина, затем, когда он так ничего и не ответил, я нахмурилась, передавая пакеты с продуктами упаковщику, и спросила:
— Ты здесь?
— Да, — ответил мой старый друг через секунду. — Мне очень жаль, дорогая. Ты уверена, что не сможешь вернуться? Можешь оставить свои покупки в холодильнике...
Я не хотела стать таким человеком, не так ли? Тем человеком, который расстроился, когда понял, что он мне ничего не должен. Я могла быть вежливой и при этом следить за собой. Поступать так, как будет лучше для меня. Я пыталась, и этого вполне достаточно. Если уж на то пошло, вся эта ситуация лишний раз подтверждает, что дружбе между нами не бывать.
Я умело замечала знаки. Я много раз в жизни закрывала на них глаза, но теперь усвоила урок. Можно сколько угодно притворяться и видеть то, чего нет, но это не избавит от разочарований.
— Спасибо, но мне нужно кое-что сделать. — Приготовить ужин и посмотреть телевизор. На секунду я замялась. — Береги себя, ладно?
Последовала еще одна пауза, а затем:
— Думал, ты перезвонишь, когда вернешься домой.
Да, я переступила через себя, когда предлагала это. Но так даже к лучшему. Для меня и, вероятно, для него тоже. Ему ни к чему тратить время. Судя по всему, у него и так хватает проблем.
И пусть я не хотела, и мне было немного больно, я все равно сказала это, потому что старалась быть вежливой, потому что больше не таила обиды за прошлое.
— Поговорим позже, Зак.
Позже. Конечно. Возможно, мы оба понимали, что на самом деле я имела в виду.
Раздался тихий выдох, который я едва расслышала, прежде чем он произнес:
— Мне жаль, Мелкая.
Мелкая.
Снова сдавило грудь, и на этот раз мне было действительно больно. Совсем немного, но более чем достаточно.
— Понимаю. Все в порядке. Пока.
На заднем плане послышался какой-то звук, и я не знала, что делать, пока не услышала:
— Пока, Бьянка, — и он повесил трубку.
Нам больше нечего сказать друг другу, верно?
Мы оба пытались. Некоторым вещам просто не суждено сбыться.
* * *
— Что ты сделала?
На экране телефона я увидела, как моя сестра наклонилась к камере и показала свои зубы.
— Использовала парочку отбеливающих полосок. Что думаешь?
Если честно, я думала, что зубам Конни теперь под силу осветить поле для мини-гольфа.
— Кон, я думаю, что это вещество разрушает твою эмаль, но зубы выглядят прекрасно, — сказала я, заканчивая нарезать репчатый лук, который купила около часа назад. — И они не будут настолько же прекрасны, как зубные протезы, которые в конечном итоге тебе придется вставить, если будешь продолжать пользоваться этими штуками.
— Я сказал ей то же самое! — вмешался мой шурин, который сидел рядом с ней на диване, практически не попадая на видео. В тот момент я едва могла разглядеть его колено, но чуть раньше он наклонился к камере и спросил, когда я планирую навестить его.
Голова моей сестры медленно повернулась вправо, туда, где сидел ее муж. Она уставилась на него.
— Тыковка, мы просто заботимся о тебе, — попытался оправдаться мужчина, который четырнадцать лет назад женился на моей сестре, и стал отцом двоих детей. Я точно знала, какое жалобное выражение лица он при этом состроил; слишком часто видела его лично. — Я бы любил тебя и с тремя зубами, но, пожалуйста, не проси меня об этом. Боюсь рассмеяться, когда ты начнешь насвистывать сквозь них при разговоре.
Я фыркнула. Моя сестра продолжила сверлить его взглядом.
Будучи на двенадцать лет старше меня, Конни большую часть жизни была мне скорее матерью, чем сестрой. А будучи связанной с Буги, она была еще и моей лучшей подругой.
Несмотря на разницу в возрасте, мы укрепили нашу связь благодаря тому, что она десятки раз стучала в мое окно посреди ночи, чтобы прокрасться домой. Я заслужила ее преданность тем, что никогда не сдавала ее — в основном потому, что всегда считала ее самой крутой, но также и потому, что, если верить словам нашей мамы, когда она была рядом, мы полюбили друг друга, как только я появилась на свет.
И по-прежнему любили. Не так давно Конни заявила о том, что вырастила троих детей и больше не планирует рожать. Она родила только двух, и я знала, что третьим считали меня. Вообще-то, первым. Я стала ребенком, на котором она практиковалась. Сколько себя помню, она всегда была моей опорой.