Даже ниже меня ростом — по сути являясь хоббитом, если уж на то пошло, потому что мой рост ниже среднего, но сестра в этом плане вышла на совершенно новый уровень — она умудрялась постоянно найти приключения. И была очень милой, чокнутая она или нет.
Конни моргнула, глядя на своего мужа.
Он пошевелился, и мне показалось, что он скорчился.
Она снова моргнула.
И опять показалось, что он скорчился.
Я скучала по ней. И по ее мужу. И по их детям.
— Слышишь? — внезапно спросил мой шурин, подскочив на ноги. — Кажется, у меня звонит телефон. Пойду поищу его.
Я фыркнула: «Лжец!», когда сестра одновременно со мной пробормотала: «Чушь собачья».
А потом мы обе рассмеялись и показали друг другу большие пальцы в наши камеры, когда раздались слова шурина:
— Я не вру! Уверен, что слышал звонок!
Он откровенно врал.
И это только еще больше развеселило нас.
Ричард время от времени совершал всякие глупости, но он был великолепен. После моей сестры и двоюродного брата он, наверное, третий по счету в списке моих любимчиков. И не важно, что он трус.
Он покорил меня с первой встречи. Не каждый мужчина был бы в восторге от того, что его невестка на несколько лет поселится в их доме, но он первым заговорил об этом после смерти Mamá Лупе. Ни разу за те годы, что я жила с ними, он не заставил меня почувствовать себя плохой, странной или нежеланной.
Была причина, по которой моя сестра оставалась с ним и переезжала с места на место на протяжении многих лет, пока он служил в армии.
Однако Конни почти мгновенно пришла в себя, снова повернулась к камере и спросила:
— Теперь, когда этот Проныра ушел, ты расскажешь, чем так расстроена, или мне придется угадывать?
Черт. Так и знала, что следовало отложить видеозвонок. А чего еще я ожидала?
К счастью, я закончила резать лук как раз в тот момент, когда она задала мне этот вопрос, так что у меня был повод положить нож на разделочную доску. Я знала, что врать ей не стоит. Но я также не хотела, чтобы она узнала всю историю. Зак Трэвис пригласил меня в гости, а потом отшил. Но ничего страшного, ведь у него, похоже, был важный звонок! Да, как будто эта отговорка сработает с психопаткой, живущей в Киллине, в паре часов езды от меня. Боже упаси кому-нибудь сделать мне больно — умственно, эмоционально или физически.
Сестра никогда не давала повода усомниться в том, что она сразу же придет на помощь, если я буду в ней нуждаться. И даже если не буду. Прибежит с детьми на буксире в три часа ночи и все такое.
Она — мой герой.
И, возможно, Зак нечаянно задел мои чувства, но я не собиралась бросать его на амбразуру, когда в глубине души знала, что он извинился и случившееся не было сделано специально.
За эти годы Конни виделась с ним несколько раз, и я не хотела, чтобы между ними сквозила неловкость. Она никогда не была настолько близка с Буги и с Заком, как я, но и совершенно незнакомыми людьми их не назовешь. Сестра прожила с нашей бабушкой несколько лет, и уехала, как только закончила обучение в местном колледже.
— Я собиралась встретиться с другом, но он оставил меня. Ничего страшного, просто я слишком остро отреагировала и разозлилась.
Она прищурила глаза, которые были светлее моих, и посмотрела на меня через экран. Мы такие разные. У нее прямые волосы, а у меня — настолько вьющиеся, насколько это вообще возможно представить. Она блондинка, как и наш папа, а я — брюнетка в маму. Она всегда была милой и миниатюрной, а я набирала вес, стоило мне только взглянуть на один чипсик «Ahoy». Конни всегда была хорошенькой и популярной, и парни увивались за ней. А я? Была не так уж интересна. По крайней мере, до тех пор, пока мне не перевалило за двадцать.
Но она не особо поверила моим словам; я поняла это по выражению ее лица.
— Невелика беда, — настаивала я, закатив глаза, и захотела как можно скорее сменить тему. — Скажи, когда ты в последний раз общалась со своими родителями? Они больше недели не писали мне на почту и не присылали ни одного видео.
Сестра скользнула по мне взглядом, затем хмыкнула. К счастью, она пропустила мимо ушей фразу «со своими родителями».
— Да. Мама написала мне вчера на почту...
— Мам! Мамочка! Кажется, я склеил пальцы! — раздался голос на заднем плане. — О-ой! Мам! Помоги!
Сестра тут же вздохнула, подняла руку и на секунду сжала пальцами переносицу, прежде чем бросить на меня отстраненный взгляд.
— Я хочу, чтобы ты вспомнила этот момент, если когда-нибудь решишь завести детей, Мелкая. Подумай хорошенько, долго и сильно. — Уголок ее губ приподнялся в полуулыбке, что означало, что ничего хорошего из ее рта я не услышу. — Долго и сильно... именно так у меня появились дети.
Я сморщила нос и закрыла уши ладонями.
— Нет. Ты перегибаешь. Я уже говорила, что Ричард относится к той категории людей, о которых я никогда не хочу слышать подробности.
Она хихикнула.
— Пойду разберусь с этим. Люблю тебя. Пока, — сказала Конни и отключила видеозвонок только после того, как я тоже попрощалась.
Все еще пытаясь забыть об услышанном, я открыла кладовку и достала банки фасоли, необходимые для супа, который я собиралась приготовить, потому что могла есть суп на обед и ужин, и чувствовать себя от этого абсолютно счастливой, когда в дверь позвонили.
Ах, черт.
Несмотря на то, что в моем комплексе находились ворота, пройти через которые можно только введя код доступа, и несмотря на то, что донимать жильцов было запрещено в соответствии с табличками, размещенными на каждом входе, время от времени некоторые все же умудрялись проникнуть внутрь. Буквально на прошлой неделе в мою дверь позвонил человек, который держал в руках брошюры и собирался поведать мне о нашем Господе и Спасителе Иисусе Христе. Единственная причина, по которой я из чистого любопытства сначала посмотрела в глазок, заключалась в том, что услышала голоса за дверью — в частности, голос моего соседа Сантьяго. И мне даже не стыдно признаться, что после этого я целых пять минут лежала на полу.
С другой стороны, я притворялась, что меня нет дома каждый раз, когда кто-нибудь из незнакомцев стучал в дверь. Даже когда приходили девочки-скауты, пытавшиеся продать печенье. Я — тряпка, и не в силах им отказать.
Так что, можно смело утверждать, что я не настолько глупа, чтобы спрашивать, кто звонил в дверь.
Поставив банку рядом со сковородой, которой собиралась воспользоваться, я как можно тише подкралась к двери. Буги как-то уверял, что, когда смотришь в глазок, стоящий снаружи может увидеть тень, но я в этом сомневалась. Я перестала верить всему, что он говорит еще в тринадцать лет, когда он втирал мне, что от поцелуев с мальчиками рождаются дети.
Да, за два года до этого я нашла у Конни презервативы и поговорила с ней об этом. Моя сестра рассказала все о пестиках и тычинках, используя морковку и пончик с корицей. Не зря мы настолько близки. Она могла рассказать мне обо всем на свете.
Обо всем, что не связано с ее мужем, потому что я слишком часто виделась с ним и просто не желала ничего представлять.
Как бы то ни было, один быстрый взгляд в глазок, и я опустилась с носочков на пятки, а затем снова привстала, чтобы убедиться, что мне не показалось, что лицо с другой стороны двери устремлено в потолок.
Мне не мерещилось.
Там стоял Зак.
Как, черт возьми, он...
Глупый вопрос. Очевидно, есть только один человек, который мог дать ему мой адрес. Но зачем он его попросил? И что он здесь делает?
В глазок я увидела, как Зак наклонился вперед, и не прошло и секунды, как в дверь снова позвонили.
Ладно.
— Секундочку! — крикнула я, нахмурившись, прежде чем отодвинула цепочку, а затем, отперев замок, осторожно открыла дверь, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, который когда-то был моим другом. С человеком, который был сильно-сильно занят. И за которого я была очень рада.
«Я не собираюсь ничего принимать на свой счет. Я не собираюсь страдать. И не собираюсь разочаровываться больше, чем уже разочаровалась», напомнила я себе, кое-как выдавив из себя непринужденную улыбку.
— Привет, — сказала я Заку, внутренне поёжившись от того, как неубедительно прозвучал мой голос.
Свежевыбритый мужчина со светлыми волосами одарил меня улыбкой, которая показалась мне настороженной, когда его глаза, почти идеального ярко-голубого цвета, встретились с моими. Я не могла не обратить внимание на его одежду — джинсы, футболку и поношенные ковбойские сапоги.
— Привет, дорогая, — произнес он, растягивая слова.
Какого черта он здесь забыл?
Должно быть, он понял, что я удивлена его появлению, потому что шагнул вперед, устремив на меня взгляд. Один уголок розовых губ приподнялся — губы у Зака не самые полные, но правильной формы и привлекательные, — и приподняв одно из своих широких плеч, он спросил: