— Вау, вот это мне повезло, — произнесла я с сарказмом, как сказала бы, будь на его месте Буги или Конни.
Зак рассмеялся хриплым, насыщенным, громким и знакомым смехом.
— Раньше ты была очень рада позависать со мной.
Да, было здорово. Так что я воспользовалась этим и продолжила издеваться.
— Ну да, только потому что все мои друзья жили далеко, а ты, Буги и Конни находились под рукой, — невозмутимо ответила я, ожидая, пока разогреется кастрюля. Это заняло несколько минут. — Потом Конни уехала, и остались только вы двое.
Я издала один из тех хриплых, веселых смешков, который ощущался как пара старых удобных трусиков.
— Хочешь сказать, что некоторые из моих самых приятных воспоминаний оказались фальшивкой?
Тогда мне действительно нравилось проводить время с ним и Буги, и он это прекрасно знал. Мне не требовалось ничего подтверждать. Я взглянула на него.
— Тебе не понравится ответ. Сегодня я не буду разбивать тебе сердце, но, наверное, на твоем месте в ближайшее время я бы не стала задавать твоей маме никаких вопросов о зубной фее и Санте, ладненько?
Этот дурачок начал моргать. Он даже поднял руку и приложил ее прямо к центру своей груди.
— Ты намекаешь...
Было чертовски трудно сдержать фырканье, но, если он желал пошутить… что ж, это моя вторая натура. Сохранив невозмутимое выражение лица, я сказала:
— Думаю, тебе пора поговорить с ней об этом. Прости.
Мой старый добрый друг чертовски сильно захохотал. Он покачал головой, словно… был очень счастлив. Быть рядом со мной.
И мне это понравилось. Намного сильнее дозволенного.
— Ах, дорогая, я чертовски по тебе скучал, хотя... — Зак замолчал.
Но я поняла, что он собирался сказать. По крайней мере, нутром чуяла.
«Я чертовски по тебе скучал, хотя даже не подозревал об этом». Именно на этой мысли он себя поймал и остановил. Ну, понимаете, потому что забыл обо мне. Иначе он бы спросил или как-нибудь связался со мной за эти годы. Все, что для этого требовалось, — один телефонный звонок. Или «Привет» в смс.
Повернувшись к плите, я налила немного масла в кастрюлю, и прикусила внутреннюю сторону щеки.
Он был занят.
И это здорово. Я тоже была занята. Жила своей жизнью.
Но ничто из этого не оправдывало странную тишину, которая воцарилась на долю секунды, прежде чем Зак начал говорить:
— Бьянка...
Я не хотела это слушать. Я сосредоточилась на хорошем. На здесь и сейчас.
— А врач назначил Дедуле какие-нибудь лекарства? Буги мне так и не сказал, — перебила я его.
* * *
— Ну… и чем ты занимаешься? — спросил Зак полчаса спустя, после того как рассказал все о состоянии здоровья Дедули и развеселив меня парочкой историй о нем, которых я раньше не слышала.
И, самое главное, не касался в разговоре темы нашего прошлого.
Чем я занимаюсь? Вместо того, чтобы спросить, как жила последние десять лет? Я не единственная, кто оказался в странном положении, так что все нормально. Не хотелось бы испытывать неловкость после его последнего замечания о том, что он не осознавал, насколько сильно скучал по мне.
Я знала, что он не пытался причинить мне боль, снова напоминая себе о том, что мы очень давно не виделись, и, определенно, не из-за этого, но… Я решила не обращать внимания.
И если эта тема все еще казалась мне хоть немного болезненной, то все это дерьмо было исключительно на моей совести.
Но, честно говоря, проще всего на свете было простить Зака за что угодно, когда разговор с ним приравнивался к паре любимых носков, которые ты надеваешь после того, как они несколько месяцев хранились отдельно в волшебной сушилке. Если сравнивать его с чем-то техничным, то это, например, как кататься на велосипеде. Зак такой милый и дурашливый, и разговаривать с ним было слишком…
Естественно. Проводить с ним время, болтать обо всем просто... легко. Почему-то это раздражало и радовало одновременно.
— Ты работаешь в тренажерке? По-моему, это место Буги упоминал в последний раз. — Он продолжил задавать вопросы после того, как рассказал о том, что Трэвис-старший позвонил ему в шесть утра и спросил, где купить солнцезащитные очки, которые он видел по телевизору и которые помогут ему управлять машиной в темное время суток.
Еще шесть лет назад он должен был перестать садиться за руль, но, по-видимому, его не остановить. Дедуля утверждал, что всего лишь хочет покататься по ранчо.
Подождите-ка.
Мне потребовалась секунда, чтобы осмыслить вопрос Зака. Буги рассказал ему, где я работаю? Не помню, чтобы упоминала об этом в машине, когда мы ехали на обед.
Он интересовался этим у Буги?
Он знал о тренажерном зале, но не о моем канале на СмотриTube?
— Да. Работаю несколько часов в неделю на ресепшене в «Доме Майо», — сказала я ему, накладывая себе в тарелку колбасу и зелень и обдумывая услышанное. Этой информации было достаточно, но не слишком много. — Тренажерный зал находится в одном здании, а здание по соседству предназначено для спортсменов ММА и тому подобное.
Краем глаза я заметила, как он бросил на меня взгляд, поглощая свою еду. Мы перешли в гостиную и сидели на диване, но телевизор не включили. Рядом со мной на крошечном столике стоял стакан лимонада.
— Ты занимаешься ММА? Как долго ты там работаешь?
Я подвинулась, устраивая свой зад в углу дивана, чтобы лучше видеть Зака. Его профиль с длинными конечностями и становившейся год за годом все более темной от загара кожей четко просматривался в свете люстры со встроенным потолочным вентилятором, и он выглядел расслабленным, слегка ссутулив плечи, утопая в диване кофейного цвета, доставшимся мне по наследству от друга двоюродной сестры. Опираясь локтем о подлокотник, он держал на ладони свою тарелку.
— Нет. Вовсе нет. Я работаю в спортзале около трех лет, но прежние владельцы не так давно продали его, а новые мне не очень нравятся. — Точнее, вообще не нравятся. — Надеюсь, я там надолго не задержусь.
Зачем я сказала это вслух?
К сожалению, он заострил на моих словах внимание.
— Какие планы на будущее?
Я съела еще ложку супа с сосисками и сначала проглотила, прежде чем расплывчато ответить:
— Не знаю. Была идея переехать, но я пока всерьез не думала об этом. Посмотрим.
Я никому не сообщала о своих планах, но если он заговорит об этом с Буги, то ничего страшного. Наверное, рано или поздно я бы все равно поговорила с ним.
Взгляд Зака метнулся ко мне, когда я произнесла слово на букву «п», и он не сводил с меня глаз даже когда я закончила говорить. Светло-каштановые брови сошлись на переносице; не густые, но и не слишком тонкие. Они просто идеально подходили к его лицу. Честно говоря, все его черты складывались в образ красивого мальчика, но в то же время выглядели мужественно.
— Переехать в другую квартиру или куда-нибудь подальше?
— Второе, — ответила я, забираясь с ногами на диван, чтобы поставить тарелку на колени. Как много я могу ему рассказать? — Мне нравится Хьюстон, но у меня здесь больше никого нет, кроме парочки друзей. И раньше я любила свою работу, а теперь нет. Конни живет в Киллине, Буги — в Остине... — Я замолчала. — В любом случае, посмотрим. Аренда квартиры заканчивается через несколько месяцев, у меня еще есть время, чтобы принять решение. У тебя… все в порядке в Хьюстоне? Планируешь переезжать куда-нибудь? Вернуться домой?
Может, мне стоило заткнуться к чертовой матери и ничего не спрашивать о его будущем?
Улыбка Зака казалась натянутой, и мне стало не по себе.
— Пока все в порядке. Я все еще занимаюсь здесь с тренером. — Хотя, по-моему, то, как он пожал плечами, говорило о многом. — Полагаю, ты слышала?
О том, что «Буревестники» отказались продлевать с ним контракт? О чем еще, черт возьми, он мог спросить? Я на всякий случай кивнула.
Зак молча склонил голову набок. Он просидел так достаточно долго, и я уже подумала, что он больше не захочет говорить о своей карьере, и не могу его винить за это. Я бы не стала. Готова поспорить, что все хотели поговорить с ним об этом. Должно быть, это раздражало.
— Мы разбираемся с этим, — заявил он спустя некоторое время, продолжая скрести ложкой по стенкам простой белой тарелки.
Да-а. Не стоило спрашивать.
— Даже не знаю, дорогая. Между нами говоря, возможно, я уйду на пенсию.
Я чуть не выплюнула всю еду. И поняла, что подавилась, потому что сосиска попала не в то горло, и мне пришлось сделать глоток лимонада, прежде чем я выдала:
— На пенсию? — с такой же интонацией люди обычно произносят слово «вши».
Зак наклонился ко мне, положив руку на подушку между нами, на его прекрасном лице было обеспокоенное выражение.
— Ты в порядке?
Я кивнула, слегка закашлявшись, несмотря на большой глоток терпкого лимонада, от которого легче не стало.
Он продолжил хмуриться, и я уверена, что он наклонился еще немного ближе ко мне.