Мужчина, который секунду назад так широко улыбался мне, исчез.
Он ведь хотел разобраться, да? Может, я не смогу ему объяснить всего, но могу хоть что-то. Хотя бы половину.
— Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя обязанным встречаться со мной или что-то в этом роде. — Ладно, все не так уж плохо. — Мы не виделись десять лет, Зак. Я не хотела снова врываться в твою жизнь. Все знают, что ты занят — и знают, что я занята — и что мы не общались целую вечность. Мы так долго не разговаривали, что я уверена, у Буги и мысли не возникло, что тебе интересно знать, что мы живем в одном городе. И его не было в стране, когда ты приехал сюда.
Очевидно, он услышал только часть из того, что я сказала.
— Думаешь, я бы чувствовал себя обязанным встретиться с тобой? — Спросил он, все еще медленно выговаривая слова и хмурясь.
Ну, теперь, когда он так выразился... Он хотел знать правду, верно? Я не собиралась брать всю вину на себя.
— Да, — подтвердила я. — Да, так и есть. Ты чувствовал за собой должок после истории со змеей. — Мне не больно это признать. Я смирилась с этим.
Но он моргнул.
— Нет. То есть, да, но нет...
Я просто посмотрела на него и увидела, как его брови нахмурились на суровом лице.
— Я спрашивал о тебе.
Я сдержалась из последних сил, чтобы не фыркнуть. Он вообще пытался? В любое гребанное время он мог бы разыскать меня. Не то чтобы я где-то скрывалась.
— Я спрашивал о тебе кучу раз с тех пор, как ты перестала отвечать на мои сообщения.
С тех пор, как я перестала ему отвечать? В какой альтернативной реальности он живет?
Но я обязана ответить, потому что мы оба в этом замешаны, и я не стану прятать голову в песок. В некотором смысле я сама все испортила. Слишком часто беспокоила его, когда он был занят; за это я могу взять ответственность. Но это худшее, что я сделала, и пока не лягу в могилу, буду думать об этом.
— С тех пор, как я перестала отвечать на твои сообщения? Все как раз наоборот. Я не исчезла, Зак. Я была рядом. — Я попыталась улыбнуться ему, но у меня ничего не вышло, потому что этот разговор причинял очень сильную боль.
— Раз в год я вижусь с Дедулей, а твою маму видела всего пару раз. — Я понятия не имею, почему никто из них не упомянул об этом ему. Но они молчали. Я то участвовала, то уходила от разговоров, касающихся его, избегала их, чтобы не говорить о том, что наблюдаю за ним. Скорее, я не хотела. Я не хотела говорить о нем или придавать этому большое значение.
В конце концов, это Зак решил не связываться со мной.
Много лет назад.
Он был занят. Я поняла. С чего бы ему волноваться, сидеть и гадать, как дела у его подруги, когда у него появилось столько новых? Не то чтобы я задумывалась, чем занимаются мои друзья из начальной школы.
«Но тогда все было по-другому», — прошептал голос в моей голове. И я знала, что он — этот голос — прав. Но…
Я не этого хотела, и не потому пришла. Я не желала говорить о прошлом. Все, чего я хотела, — двигаться дальше, довольствоваться тем, что у нас есть сейчас.
Но, очевидно, Зак решил поговорить об этом после стольких лет разлуки.
— Почему мы не виделись?
Ты еще совсем ребенок. У Зака есть дела поважнее, дорогая. Понимаешь? Сейчас он играет в НФЛ. У него появились более значимые люди, с которыми он проводит свое время. Не принимай близко к сердцу.
Эти слова эхом прозвучали в моей голове раз, затем второй, когда кадык Зака снова дернулся прямо перед моим лицом.
Но ведь все не совсем так, правда? Это начало. Лишь верхушка айсберга.
Игнорировать меня он начал позже, после того как семя было посажено, полито и дало свои всходы.
Я ничего не могла с собой поделать, и стала защищаться. Ради юной девушки Бьянки, которая слишком сильно любила своего друга. В этом ее самая большая вина.
— Ты меня спрашиваешь «почему»?
Подбородок, заросший светлой щетиной, опустился.
— Потому что уже много лет мы не были в одном городе в одно и то же время, — ответила я ему, что тоже было частью правды, но не всей. Я просто делала все, чтобы с ним не пересекаться. Всякий раз, когда он выступал в Хьюстоне, я обязательно навещала Конни, лишь бы найти повод не быть рядом, если на его игру приедет Буги. Я понимала, что моя сестра прекрасно осведомлена о том, зачем я так делаю, но только потому, что она слишком хорошо меня знала.
Но, очевидно, этого оправдания ему было недостаточно.
— Но почему? Ты должна была навестить меня. — Он глубоко вздохнул, и я могла сказать, что он думал, думал и думал — обо мне, о себе, и о том, что каким-то образом пролетело десять лет, а он так ничего и не понял. — Раньше мы постоянно виделись, — сказал он, как будто я, блядь, этого не знала. — А потом, в одну секунду, ты исчезла из моей жизни, переехала на другой конец страны, и я целую вечность не видел тебя и ничего о тебе не слышал.
В горле встал ком, но я проигнорировала его. По крайней мере, старалась изо всех сил. Потому что не об этом я хотела говорить сейчас или когда-нибудь вообще.
— Да, раньше, когда все было не так сложно, мы часто виделись. Я была занята. Ты тоже. Зак, в Северную Каролину я переехала, потому что после окончания средней школы мне больше некуда было податься. — Потому что мои родители уехали так же быстро, как и приехали, а мою бабушку похоронили, и я не хотела жить со своими тетей и дядей.
В отличие от Зака, я никогда не забывала о нем; я просто продолжала жить с дырой в сердце и выгравированным на нем именем «Зак».
И все вышло наоборот. Это он исчез из моей жизни. Здесь не было моей вины.
— И что? — Его слова задели меня за живое. Ранили глубоко и беспощадно. — Перед тем, как ты уехала, я писал тебе, но ты так и не ответила. Потом ты перестала приходить вместе с Буги, и я спрашивал, но не помню, что он ответил. Я спрашивал о тебе. От него я узнал, что ты переехала. Не от тебя.
Скорее, ему казалось, что он писал мне, но в реальности этого не было. И если он спрашивал обо мне, то, возможно, Буги дал ему какой-то дерьмовый ответ, который его вполне устроил, и он продолжил жить своей жизнью. Не желая узнать подробности. Не говоря уже о большем.
Боже милостивый, а мне чуточку больно. Но все это дерьмо собачье. Настоящее, вонючее дерьмо.
И, черт возьми, это точно не имеет ко мне никакого отношения.
— Я пыталась достучаться до тебя. Раз за разом. Дружба должна быть обоюдной, — сказала я ему настолько тихим голосом, что мне стало еще больнее.
Я все поняла по его лицу. По его глазам. Он все еще думал. Переосмысливал. Пытался вспомнить, но что именно? Не солгала ли я? Не спихнула ли всю вину на него?
Почему мы не можем просто... двигаться дальше? Я, черт возьми, внушала себе именно это. Внушила себе, что все и так прекрасно. Что я могу двигаться вперед, хоть мне и очень больно. От этого разговора я почувствовала себя маленькой и забытой — две эмоции, которые я никогда не хотела чувствовать снова. Как будто я недостаточно важна, и, возможно, все еще не значила так много... хотя разумная часть моего мозга понимала, что это неправда.
Но счастливый, улыбающийся мужчина по-прежнему был совершенно спокоен, когда его глаза блуждали по моим, в поисках чего-то, что он никак не мог найти.
— Я пытался. — Он прочистил горло. — Я пытался связаться с тобой. Клянусь, дорогая. Я знаю, что писал. Я...
Какое бы чувство не поселилось в моей груди, оно рвалось наружу, расширяясь, занимая все больше и больше места, и я этого не хотела... но такова жизнь. Тебе предоставляли все, что ты хочешь, не исключая при этом всякую хрень.
— Ты не писал. — Ах, дерьмо. Ну вот, мы и приплыли. — И не отвечал мне годами, Зак. Не отвечал на мои звонки. Я так ничего и не дождалась от тебя, хотя пыталась. — Подняв руку, я махнула ей, сделав вид, что это ничего не значило, но сделать подобный жест оказалось сложнее, чем я представляла. Но я не зациклилась на этом, черт возьми. Ведь это не так. Про меня не забыли. Я была важна. — Слушай, это было так давно. Не важно. Забей.
— Нет. — Он выпрямился, отчего наша разница в росте стала еще более очевидной, и ему пришлось наклонить голову, чтобы посмотреть на меня. — Это очень важно. Я знаю, что писал тебе. Я бы не стал игнорировал ни одно твое сообщение.
Я подняла брови, глядя на него, и у меня защемило в груди. Потому что я скучала по нему. Потому что я, без сомнения, знала, что пыталась поддерживать с ним связь. Я не из тех, кто просто берет и исчезает. Кто забывает.
Он — да, и сейчас напомнил мне об этом. Причиняя боль.
Сам того не желая.
Но Зак все равно это делал.
Я любила его, была о нем высокого мнения, а он бросил меня — чтобы осуществить свои мечты, конечно.
Но все равно забыл обо мне.
После всех случаев, когда он закатывал глаза, наблюдая за тем, как мои родители раз в год врывались в мою жизнь или в жизнь Конни, делая вид, что счастливы быть рядом, и не важно, что это не так… в некотором смысле, он делал то же самое.