— Нет, — повторил он, глядя на меня своими ярко-голубыми глазами. — Я бы так не поступил. Может, я и не ответил тебе сразу, но я бы... — Зак открыл рот и тут же закрыл. Даже ноздри раздулись. Его щеки покраснели, и он агрессивно покачал головой. — Я бы перезвонил тебе, дорогая. Я бы не забыл...
Он закрыл рот.
В тот же миг он закрыл рот.
Потому что все понял. Именно так он и поступил. Может, и не десять лет назад, но в какой-то момент он так сделал.
Потому что в какой-то момент он перестал спрашивать обо мне.
Может, в своем воображении он писал мне ответное сообщение. Может, один раз, может, два. Но это произошло. Может быть, он действительно собирался мне перезвонить, но этого тоже не произошло. Я перестала выходить на связь, но только после того, как это сделал он.
И да, мне больно от этого. Очень больно. Настолько сильно, что мне пришлось сделать глубокий вдох, задержать дыхание и посмотреть ему в глаза, потому что я не позволяла себе трусить. Я — Бьянка. Ленивый Пекарь. И я сама создала свою судьбу. Я самостоятельно делала выбор.
Возможно, некоторые люди забыли обо мне, переросли меня или вообще не находили для меня места в своей жизни.
Но я, черт возьми, старалась. Со всеми. С каждым человеком я прилагала усилия.
И каким-то гребаным чудом мой телефон зазвонил именно в этот момент.
Я не сомневалась. Не стала ждать. Я полезла в сумочку и достала телефон, глядя при этом на задумчивое, встревоженное лицо Зака. На экране высветилось «БУГИ МОЙ ЛЮБИМЧИК», и я встретилась взглядом с по-детски большими голубыми глазами, когда нажала на зеленую иконку и поднесла телефон к уху.
Я пыталась поддерживать связь с ним, с Заком, и унесу это с собой в могилу.
— Привет, Буг, — осторожно поприветствовала я, встретившись взглядом с Заком.
— Би, я в машине, но у меня к тебе небольшой вопрос, — ответил мой двоюродный брат. На заднем плане было так шумно, и я сразу поняла, что он за рулем. — Ты знаешь кого-нибудь из видеооператоров в Остине?
Я почувствовала облегчение. Я-то волновалась, что случилось что-то плохое, раз он снова позвонил.
— Эм-м, нет. Но я знаю пару человек в Хьюстоне, которые сделают все как надо, если ты не против приезжих, — сказала я ему. — Для чего тебе? Для твоей... — Я чуть не поперхнулась на этом слове. Я намеренно старалась не думать о его свадьбе с тех пор, как он огорошил нас этой новостью, но у меня скрутило живот при воспоминании о ней — о том, что он женится на женщине, которая мне не нравится, хотя она ждала мою будущую племянницу или племянника, я поняла, что мне нужно смириться с неизбежным.
Но это же мой брат, самый близкий человек в моей жизни, так что ради него я вытерплю и не такое дерьмо.
Даже если какая-то часть меня умерла внутри.
Это его жизнь, и ему решать, что с ней делать. Пусть женится на сучке-изменщице. Сучке-изменщице, которую он простил.
Что ж.
— Для твоей свадьбы? — Я наконец-то выговорила.
Либо я отлично постаралась скрыть напряжение в своем голосе, либо он притворился, что не слышит.
— Да, на свадьбу. — Он что-то сказал, но, похоже, это не предназначалось для моих ушей, и я уверена, что он разговаривает со своей невестой. — Тогда давай я обзвоню всех, и если никого не смогу найти, то свяжусь с твоими знакомыми. Мы позвонили в одну компанию, и у них уже все забронировано наперед.
Я поймала взгляд Зака. Он пристально смотрел на меня, наморщив лоб и плотно поджав губы.
— Хороших всегда не поймать. Дай мне знать, что решишь, — сказала я ему.
Снова послышался шепот, затем:
— Хорошо. Спасибо, Би.
Я помолчала.
— Эй, а ты уже рассказал своей маме о ребенке?
Он издал звук, очень похожий на фырканье.
— Да. Она настучала мне по голове, а потом обняла. Она в ожидании.
— Надеюсь, она тебя хорошенько отшлепала.
Брат хохотнул.
— Не сомневайся, так и было. Я напишу тебе позже, хорошо?
— Ладно. Люблю тебя. Пока.
— Я тоже тебя люблю. До скорого, — сказал брат, когда Зак протянул руку.
— Э-э, подожди, Буги, — пробормотала я, и медленно передала ему свой телефон.
Зак взял его, встретился со мной взглядом и сказал в трубку:
— Буги? Это Зак... Да, мы встретились. У меня к тебе вопрос, который не дает мне покоя. Почему ты не сказал, что Мелкая живет в Хьюстоне?.. Что?.. Нет...
Он замолчал, отвел телефон от уха и сказал:
— Он повесил трубку.
— Буг скинул?
Ярко-голубые глаза встретились с моими.
— Да. Он сказал, что не собирается вмешиваться в это дело, и что нам нужно самим во всем разобраться, а потом повесил трубку.
Я моргнула.
Он моргнул.
Здорово.
Наверное, стоило это предвидеть. Я даже не могу сказать, что виню своего брата. Это касалось только нас с Заком, и он не заслуживал того, чтобы его втягивали еще больше, чем уже втянули.
Дерьмо собачье.
Я подняла руку к затылку, когда снова посмотрела в глаза Заку, смирение бурлило в моей крови.
— Слушай, Зак, я не хочу с тобой ссориться. Все это было давным-давно, и...
Какого черта он качает головой?
— Что?
Зак сделал шаг вперед, и на его лицо вновь вернулось хмурое выражение.
— Я тоже не хочу с тобой ссориться, дорогая, но мы делаем абсолютно противоположное.
— Уверена, именно этим мы и занимались.
Светло-каштановые брови поползли вверх.
— Нет, мы обсуждали, что произошло.
— Обсуждали?
— Да.
— Зак...
— Бьянка.
Я еще немного потерла затылок.
— Послушай... — попыталась я снова, но он опять прервал меня, шагнув вперед, пристально глядя мне в глаза.
— Так вот почему ты иногда ведешь себя как обычно, а все остальное время делаешь вид, будто мы незнакомы? — Тихо спросил он. — Почему ты не хотела рассказывать мне о «Ленивом пекаре»? Почему ты почти ничего не хотела мне рассказывать?
Веду себя как обычно? Как? Подшучивая над ним? И так ли было необходимо указывать на то, что я многое скрывала, и он это заметил? Сначала я решила задать вопрос.
— Почему?
Он слегка приподнял свой милый подбородок, слишком пристально вглядываясь в мое лицо. Мне пришлось побороть желание заправить волосы за ухо, когда ярко-голубые глаза прошлись по моему лицу, как он делал это каждый раз с момента нашей новой встречи.
— Думаешь, я так и не ответил на твое сообщение?
У меня защемило в груди.
— Так вот почему ты так напряжена рядом со мной, дорогая? Почему ты всегда прощаешься так, словно видишь меня в последний раз?
Он и это заметил?
Изогнутая бровь, которую он поднял на меня, словно говорила: «Ага, заметил».
А на моем лице было написано: «Что ты хочешь услышать?»
Так мы и стояли. В тупике. Потому что я не сделала ничего плохого, и, по его мнению, единственное, что он сделал неправильно, — это забыл обо мне. В конце концов. Потому что он почти поклялся, что писал мне, а я не ответила. Потому что он якобы спрашивал обо мне, но никто не сообщил ему подробностей.
Да, это все еще причиняло боль. И раздумывание об этом снова и снова не помогало облегчить боль. Вообще.
Нисколько.
Зак подошел на шаг ближе, и я почувствовала, как он легонько коснулся моего предплечья.
— Мелкая, не знаю, что, черт возьми, произошло, но я знаю, что ни за что не проигнорил бы твое сообщение, и когда-нибудь бы да ответил. И, клянусь жизнью Дедули, я тоже пытался связаться с тобой, но так и не получил ответа. Решил, ты занята, думал, что ты сильно скорбишь по Mamá Лупе, потому что переехала к Конни после окончания школы и начала там обустраиваться. Я уверен, что писал тебе, чтобы узнать, как ты. Меня очень задело, когда я тоже не получил от тебя ответа, малышка, но я подумал, что, возможно, тебе нужно побыть одной. Может, ты не хотела, чтобы тебе напоминали, как я...
Да, мне все еще больно.
— Но, клянусь могилой моей бабушки, может, я и не отвечал тебе, если был занят или что-то еще, но, черт возьми, я бы ни за что не стал долго тянуть с ответом.
Почему с каждым его словом мне становилось все больнее?
— Ты уверена, что писала мне, а не кому-то другому? Уверена, что просто не забыла обо мне?
Я уставилась на него в ответ.
— Если только ты тогда не сменил свой номер. У меня только тот, по которому я всегда тебе звонила, Зак. — Внезапно я задумалась. Может, он сменил свой номер и забыл мне сообщить? Не то чтобы я получила какое-то ответное сообщение о том, что номер больше не активен... Но это было так давно. Тогда вообще существовала такая услуга?
В этом дело?
— Я несколько раз менял симку, когда кто-нибудь узнавал мой номер, но не помню, чтобы делал это тогда, — ответил Зак, пригвоздив меня таким напряженным выражением лица, что казалось, будто смотришь на затмение. — Я сказал бы тебе, если бы сменил номер, и твои сообщения были бы на нем. Это точно.
Но он этого не сделал.
Я ни секунды не сомневалась, что писала ему. Если он забыл сказать мне или Буги, это одно, но в этом просто не было смысла. Тогда мы переписывались раз в неделю. Я бы не оказалась в конце этого списка. Он бы не забыл обо мне через месяц, если бы я продолжала обрывать его телефон.