Замерев, я взглянула на свою рубашку-поло с надписью «Дом Майо», но решила не придавать значения тому, как выгляжу. Я постучала еще раз, и когда мне снова никто не открыл, потянулась к гребаной дверной ручке. Я должна это сделать.
Я надавила на ручку, поворачивая.
Дверь открылась.
Отлично.
Я вошла, закрыла за собой дверь и принялась рассматривать всех людей, облаченных в красивую одежду. Нет, никто из них не был одет в смокинги или костюмы, но они, черт возьми, и не разгуливали в рабочей форме. Я вдруг пожалела, что не подкрасила губы помадой, прежде чем выйти из машины.
Ну, была не была.
С одной стороны от входа я могла рассмотреть простую столовую, а с другой — офис. В офисе были только стол, кресло и принтер. Я зашагала в глубь дома мимо черт знает какого количества людей, подмечая открытую планировку, сводчатые потолки и совершенно пустые стены.
Все болтали, а по большому телевизору, висящему над камином в гостиной, шел фильм. Я заметила еще несколько парней, которые, судя по выдающимся мускулам, были спортсменами. Один из них встретился со мной взглядом и улыбнулся. Но это не тот футболист, которого я искала... Хотя я была бы не прочь поразглядывать его при других обстоятельствах.
Крепче сжимая свою сумочку я медленно пробиралась через гостиную, высматривая светлую шевелюру в море долбаных гигантов.
Я всматривалась в каждое лицо, но не находила нужное. Лицо человека, которого я знала.
С каждой минутой внутри разрастался комок нервов. Я найду Зака, сделаю то, что должна, и все будет хорошо. И да, я пришла к нему с плохими новостями, но, по крайней мере, это не худшие новости из возможных. Он будет вежлив. Возможно, мы улыбнемся друг другу, и в основном я говорю о себе.
Я не имею ничего против него.
Просто увижу человека, которого знала с детства, передам ему послание, а затем вернусь к своей жизни. Может быть, мы снова увидимся лет через десять, а может и нет. Как минимум, сейчас легче принять этот факт и думать о нем.
Я направилась к раздвижной двери возле уголка для завтрака, заметив, что тусовка перемещается через нее туда-сюда. Я не собиралась думать о том, что Зак находится в спальне, до тех пор, пока не появится острая необходимость проверить эту версию. В дверях я столкнулась с людьми, которые возвращались в дом, и пока обходила их, услышала громкий смех и обернулась. Я увидела его.
И едва не сделала двойное сальто.
На шезлонге, между двумя женщинами, сидел мужчина, которого я видела по телевизору около часа назад, когда комментаторы обсуждали его карьеру. Начиная от детства и заканчивая позицией квотербека футбольной Лиги до… Ну, черт его знает, кем он являлся сейчас. Лучший друг моего брата. Друг моего детства.
Я рассматривала мужчину, которого давно не видела, пока пробиралась сквозь толпу людей, не обращающую на меня никакого внимания. В Заке всегда было… что-то такое. То, для чего не найти подходящего слова, чтобы описать. Отчасти сюда можно отнести и его привлекательную внешность, но главным образом было что-то в его характере, благодаря чему он располагал к себе человека — притягивал массу людей. Что-то притягивало к нему, как магнитом, и даже с такого расстояния я могла сказать, что эта его особенность все еще жива-здорова.
Это одна из вещей, которая делала его идеальным квотербеком.
Это и его золотое сердце.
По крайней мере, так я считала раньше.
Фирменная ковбойская шляпа Зака скрывала, как я знала, светлые волосы с прядями каштанового и песочного цвета. В одном из последних прямых эфиров, который я смотрела по телевизору, они было довольно длинными. Пока он разговаривал с одной из женщин, сидевших рядом, я уловила кусочек белоснежной улыбки — улыбки, которая, насколько мне не изменяет память, была постоянно приклеена к его лицу. Его длинные ноги были вытянуты вперед, как всегда, в джинсах. Даже когда мы были детьми, я не могла припомнить хоть раз, когда бы он носил что-то другое, если только не ходил в бассейн в длинных мешковатых шортах, которые Буги всегда пытался с него стянуть.
Я улыбнулась нескольким людям, внимание которых привлекла, пока протискивалась сквозь толпу, слоняющуюся на территории внутреннего дворика, и мне повезло, что никто не схватил меня с расспросами, не заблудилась ли я или как оказалась в этом доме.
От нервов мне скрутило желудок, но я проигнорировала его. Ведь это Зак. Я знала его — знала о нем — больше половины своей жизни. Пару раз он присылал мне подарки на Рождество. Когда-то давно я любила его, а он любил меня. Он был лучшим другом человека, который стал для меня кем-то большим, чем просто братом.
Ну и что, если Зак — богатый и известный футболист?
Что с того, что он появлялся на обложках журналов?
Или был лицом футбольной Лиги?
И что, если в последнюю нашу встречу его девушка раздробила мою драгоценную, хрупкую самооценку на мелкие кусочки своей фальшивой улыбкой и резкими высказываниями? Мне уже давно не семнадцать. Теперь моя самооценка не зависит от мнения других людей.
Но чаще всего в голове всплывал другой вопрос: ну и что, если он годами не отвечал на мои звонки и сообщения? Я уже пережила это. Не обижалась на него, потому что он был занят.
Потерев потные пальцы друг о друга, я сжала губы, продолжая идти вперед.
Красивая блондинка, сидевшая справа от Зака, первой заметила меня и, к счастью, улыбнулась. Брюнетка слева от него этого не сделала. Если честно, лицо девушки не выражало ровным счетом никаких эмоций, но в ее глазах отчетливо проскальзывало нечто такое, для чего не нужно уметь читать мысли, чтобы понять посыл: «Чего уставилась, сучка?» Пф-ф. Напугала. Хочешь узнать, что такое страх, почитай, что о тебе пишут в Интернете.
Только когда мои ноги остановились перед этой троицей, голова в ковбойской шляпе приподнялась, и пара ярко-голубых глаз, таких чистых и светлых, что их можно было бы назвать небесно-голубыми, уставилась на меня. Они внимательно разглядывали черты моего лица, не спускаясь вниз.
Зак смотрел на меня, улыбаясь все той же озорной, добродушной улыбкой, которую я видела миллион раз. По крайней мере, он не расстроен тем, что его выперли из команды, верно? Уже хорошо. С другой стороны, я знала, как он улыбался, когда был опустошен. Именно это он сейчас и делал.
Секунду я помедлила, но улыбнулась в ответ, слегка помахав ему четырьмя пальчиками, почти уверенная в том, что он этого даже не заметил, потому что не опускал взгляд ниже моей шеи.
И первое, что я сказала человеку, который таскал меня на своих плечах и катал по окрестностям моей abuela на руле своего велосипеда, было:
— Привет, Зак.
Нет-нет, что вы, к моему гребаному горлу не подступил противный ком.
Он моргнул и, продолжая улыбаться, непринужденно и дружелюбно произнес тягучим голосом, который с годами стал более глубоким:
— И тебе привет.
Типичный чертов Зак.
Я качнулась с пяток на носки, удерживая взгляд на его лице, которое, как я лично могла убедиться, возмужало. Ранее присущая ему мягкость, мальчишеская и милая, почти исчезла, уступив место похудевшему лицу, с высокими скулами и острой челюстью. А вокруг его рта появились тонкие морщинки. В конце концов, сейчас Заку тридцать четыре.
И он стал даже красивее, чем был в подростковом возрасте или в двадцать с небольшим, особенно когда улыбался так, как прежде. Своей кривой ухмылочкой. Все такой же спокойный добряк. Большой Техас во плоти.
Его обожали.
— Эй, — осторожно произнесла, все еще пялясь на его прекрасное загорелое лицо. — Это я.
Я. Мне двадцать семь, а не семнадцать. У меня длинные распущенные волосы. В юности они всегда были заплетены в пучок, потому что я не знала, что делать со своими кудрями, кроме как выпрямить их. Теперь я пользовалась косметикой. Выщипывала брови. Похудела. Но я все еще оставалась собой.
Его улыбка стала шире, но я уже могла сказать, просто…
— Бьянка, — проговорила я, снова покачиваясь с пяток на носки.
Зак моргнул и замер...
Я перевела взгляд с одного его глаза на другой, всматриваясь в цвет радужки, который по-прежнему был таким же насыщенным, и поняла… Он меня не узнал. Он не… вспомнил? А если и узнал, то ему было насрать.
Никаких объятий. Никаких «Бьянка! Охренеть! Давненько не виделись! Я так рад встрече! Что ты здесь делаешь?»
Он просто продолжал тупо, но вежливо смотреть на меня.
И…
Мое сердце сжалось. Не ожидала, что так выйдет. Я не думала, что это вообще возможно. Как бы я этого не хотела, но сердце ухнуло вниз. Как минимум до уровня желудка. Хотя, наверное, оно опустилось в пятки. Потому что Зак был одним из самых важных людей в моей жизни на протяжении четырнадцати лет, и не...
Это не важно.
Я пришла не просто так, и независимо от того, узнал он меня или нет, это ничего не меняет. Он не помнил меня, но я-то его помню.