— Я твой фанат. Большой. Самый преданный в Хьюстоне. — Пока он ел, одна щека у него приподнялась. — Так и есть. Собираешься сегодня поднажать и снять еще что-нибудь или нет?
— Я думала об этом, — честно призналась ему. — Но ты же здесь, а моя ассистентка ушла, без нее работа занимает больше времени. И все всегда идет наперекосяк, когда у меня нет помощника, который постоянно будет следить за тем, чтобы звук внезапно не отключился или аккумулятор в камере ни с того ни с сего не сел. Это может подождать до следующего выходного...
Зак задумался, проглотив остатки еды.
— Сделай это, пока я здесь. Я могу вести себя тихо. Если ты покажешь мне, что делать, то смогу помочь.
Я скорчила рожицу.
Он скорчил гримасу в ответ.
— Я согласен! — заявил он с легким смешком. — Могу сидеть в гостиной, как хороший мальчик, и просто наблюдать.
— Пф-ф-ф.
Он ухмыльнулся.
— Ладно, но я могу быть хорошим, обещаю. — Он с нежностью улыбнулся. — Я тоже хочу посмотреть на процесс.
Я секунду изучала его, а затем спросила:
— Ты уверен? Скорее всего, это займет часа три. Я не знаю, сколько времени уйдет на выпечку.
Его глаза загорелись.
— Ты печешь хлеб? — спросил он меня.
— Пирог.
Этот дурачок облизнулся, прямо как это делала я, когда кто-то из членов семьи готовил «Tres leches». Я рассмеялась.
— Ты уверен, что не против?
— Уверен.
Я скользнула по нему взглядом.
— Хорошо… раз ты так настаиваешь.
Он снова откусил сэндвич и кивнул.
— С чего начнешь?
— Оденусь, проверю туалет — э-э, микрофон, — освещение и приведу в порядок волосы.
— Я доем, пока ты будешь готовиться, и помогу тебе. Идет?
Мне было бы проще сделать все это самой, но я кивнула.
— Идет. Пойду переоденусь.
Его голубые глаза за секунду переместились с моего лица вниз и обратно.
— Зачем? Ты не можешь сниматься в одном и том же?
— Не-а. Однажды я так сделала, и люди заметили. — Я пожала плечами. — Десять минут. Скоро вернусь.
К счастью, мне потребовалось меньше десяти минут, чтобы сменить блузку. Что одето внизу не имело значения, потому что за кухонным островом все равно никто ничего не увидит. Я лишь промокнула лицо, нанесла немного подводки для глаз и губной помады, решив, что этого достаточно. На лице не было жирного блеска с тех пор, как Амари достал кусочки чизкейка из духовки.
Зак стоял на кухне, прижимая тарелку к груди и собирая указательным пальцем крошки с поверхности стола. Он посмотрел на меня и одарил забавной улыбкой.
— Что? — Спросила я, стараясь не смущаться.
— Оу, дорогая, выглядишь как конфетка.
Я, не веря, захлопала глазами. Приятно получать комплименты. Именно так и сказал бы друг.
— Спасибо.
— Сколько времени ты тратишь на то, чтобы сделать эту штуку со своими волосами?
— Зависит от влажности, — ответила я ему. Он говорил о выпрямлении. — Минимум полчаса. А что? Тебе не нравится?
— Мне нравится, как ты выглядишь, — сказал он с улыбкой. — Можно я посижу в гостиной и посмотрю?
Я кивнула.
— Не будешь из-за меня нервничать?
— Я больше не нервничаю перед камерой. Я просто стесняюсь смотреть свои видео в присутствии посторонних. — Подняв руку, я тыкнула пальцем кончик его носа. — И, кстати, Хлюпик, когда-то я при тебе пукала. Не думаю, что смогла бы нервничать в твоем присутствии, даже если бы попыталась. Прости.
Он рассмеялся.
— И ты всегда смахивала это на Буги. — Настала моя очередь смеяться.
— В холодильнике есть еще мясная нарезка. Только сначала помоги мне настроить освещение, ладно?
— Ты рулишь. Сделаю все, что пожелаешь.
На то, чтобы настроить правильное освещение, у нас ушло около получаса. Зак с любопытством посмотрел на мои окна, и мне пришлось объяснять, почему они заклеены бумагой. Затем мы настроили камеру, и я попросила его постоять у островка, чтобы исключить появление затененных участков. Если бы я решила делать это в одиночку, съемка заняла бы гораздо больше времени. Зак прошел в гостиную, боком устроился на диване — лицом к кухонной зоне, — и, опираясь локтями в колени, выглянул из-за него.
— Ты как? — Спросила я, показывая ему поднятый вверх большой палец, нажала кнопку записи на камере и начала обходить остров, чтобы занять свое место.
— Я в порядке, — отозвался он, устраиваясь поудобнее.
Ладно.
«Я не нервничаю», напомнила я себе, сделав глубокий вдох, а затем такой же долгий выдох. Это тоже самое, что стать самостоятельной, набив гораздо меньше шишек, чем у других. Я сама построила этот бизнес и должна верить в себя. Я талантливая. Я умная. И смогу это сделать.
Я посмотрела в камеру и начала.
— Привет, ленивые пекари! Сегодня у меня в меню нечто особенное, и я очень надеюсь, что все получится. Сегодня я буду стараться изо всех сил, чтобы испечь пирог с апельсиново-клюквенной начинкой как раз к...
— У-ух, — проворковал Зак со своего места на диване.
Дерьмо.
Я моргнула, глядя прямо в камеру, и почувствовала, как начинают подрагивать мои губы.
Спокойно. Держи себя в руках.
Я закрыла глаза и фыркнула, затем снова открыла их и уставилась в потолок.
— Ладно, заново.
Я все еще смотрела вверх, когда услышала, как мой старый друг спрашивает:
— Ты меня слышишь?
Я хихикнула и не сдержала улыбку, увидев невинно улыбающееся лицо, все еще выглядывающее из-за спинки дивана.
— Да, и ты меня рассмешил. Все хорошо. Я начну сначала.
— Упс.
— В задницу твое «упс». Ладно. По-быстрому запишу сначала. — Я обошла остров и направилась к видеокамере, чтобы удалить запись.
— Мне нравится, как ты начинаешь каждое видео, — крикнул Зак, пока я занималась настройкой. — У тебя приятный голос, дорогая. И кухня просто замечательная.
— Да? Когда-нибудь я собираюсь арендовать студию для съемок, но, думаю, пока и этого достаточно.
— Как по мне, и так хорошо. — Последовала пауза. — Это фартук Mamá Лупе?
Я обернулась, чтобы посмотреть на него, удивленная, хотя не должна была удивляться, и сказала:
— Да. Ты помнишь его?
Он кивнул, и на его лице отразились грусть и радость одновременно.
— Она надевала его не так уж часто, только по праздникам.
— Да. Он всегда был моим любимым, — призналась я, внезапно ощутив сильную тоску по своей бабушке. — Как будто... начиналось волшебство, когда она его надевала. — Я опустила глаза и разгладила ладонями ткань оранжевого клетчатого фартука, на котором были вышиты три ярких цветка прямо с краю от моей груди. Я стирала его вручную, когда он пачкался. — В нем я чувствую, что она рядом, что она гордилась бы мной.
Подняв взгляд, я увидела, что губы Зака растягиваются в легкой улыбке.
Он кивнул.
— Да, Маленький Техас, она бы очень гордилась тобой. Ей бы понравилось, что ты надела ее фартук. — вздохнул он. — Она бы очень гордилась твоим успехом.
Приподняв плечо, я улыбнулась ему.
— Спасибо, Большой Техас.
— Я действительно скучаю по ней.
От его слов мое чертово сердце сжалось.
— Я тоже очень по ней скучаю, — призналась я. — Постоянно. — Затем я повернулась и снова нажала на кнопку записи. — Хорошо, я сейчас заплачу. Начнем сначала.
— Понял. Я буду вести себя тихо.
Я снова показала ему большой палец и обошла остров, занимая свое привычное место. Я сделала еще один глубокий вдох, закрыла глаза, а затем открыла их, и расправив плечи, начала заново.
— Привет, ленивые пекари! Сегодня у меня особенный рецепт, который я хочу попробовать. Апельсиновый пирог!
Из гостиной раздался голос Зака.
— Разве ты собиралась готовить не апельсиново-клюквенный?
Я замолчала и подняла взгляд, увидев улыбающегося Зака, лицо которого просматривалось за камерой.
— Да, именно. Черт побери. Ладно, к черту все это, я начну сначала.
— У тебя получится, — подбодрил он меня.
Я улыбнулась, стряхнула напряжение и снова сосредоточилась. Я могу это сделать. Хорошо. Я просто продолжу запись. Удалю лишнее позже.
— Привет, ленивые пекари! Сегодня у меня есть отличная идея, которую я хочу попробовать. Мы будем печь клюквенный пирог!
— Апельсиново-клюквенный пирог, — снова подал голос Зак.
Я закрыла рот.
— Дерьмо!
— Знаешь, дорогая, у тебя здорово получается. Просто название длинное. Произнеси полностью. Апельсиново-клюквенный пирог, — попытался он успокоить меня, в то время как мне хотелось отшлепать себя за то, что снова запуталась.
— Последний раз, черт побери. Я не собираюсь начинать все сначала еще раз, — заявила я, обходя остров, удаляя запись и начиная заново. — Ты отвлекаешь меня. Не припоминаю, когда в последний раз мне приходилось столько раз переделывать одно и тоже.
— Mamá все время так говорила.
— Уверена, что так оно и было. И я уверена, что она не единственная, кто так считал.
Его молчание подсказало мне, что он обдумывает мои слова.