— О Боже, слезь с меня.
Не тут-то было.
Она еще крепче прижалась ко мне, и я почувствовала, что под ее напором начинаю откидываться назад.
— Зак, пожалуйста, помоги, — выдохнула я, уже не пытаясь ее отстранить, потому что поняла, что это бесполезно.
За моей спиной раздался смех, а затем две руки скользнули мне под мышки. Затем что-то, что, должно быть, было его грудью, оказалось у меня за спиной.
— Я держу тебя, — произнес он над моей головой, фактически удерживая меня на себе. Я почувствовала тепло его тела сквозь свою рубашку.
— Я тоже по тебе скучала, слон. Теперь можешь слезть с меня? — Простонала я, обнимая ее в ответ так же крепко и чувствуя, как моя спина протестует против удержания ее веса. Моя сестра хоть и маленькая, но, Боже мой, какая же она тяжелая!
Ну, а самым тяжелым, что я поднимала, была чугунная сковорода.
— Привет, тетя Бьянка, — раздался знакомый голос откуда-то из-за спины моей сестры.
Я мгновенно оттолкнула ее и повернулась к своему племяннику, притянув его к себе, а он обнял меня в ответ. Он подрос на пару сантиметров с тех пор, как мы виделись в последний раз.
— Привет, Tía Би, — произнес другой голос.
Я обняла и племянницу, охая и ахая от того, какая у нее милая одежда, после сгребая в объятия их обоих. Конни обняла Зака, пока я здоровалась с племянниками, и я обнаружила, что они наблюдают за нами. И улыбаются.
Хотя Зак и не был очень близок с Конни, несмотря на разницу в возрасте всего в пять лет, она все равно была рядом достаточно долго, закатывала глаза и несла всякую чушь в его адрес, а Буги смотрел за ними со стороны. В общем, он был свидетелем или подслушивал все, что угодно. И я знала, что они виделись, по крайней мере, пару раз за эти годы.
— Проголодалась? Не хочешь оставить вещи, а потом заехать к Tía Мече за едой, потому что это меньшее, что они могут сделать за свою грубость?
— Они купили еду или сами приготовили? — Спросила я, желая убедиться, что не попаду в ситуацию, из которой поход в ресторан будет единственным спасением. Я любила эту частичку своей семьи, но иногда они говорили о таких вещах, которые я на самом деле не хотела слышать. Именно поэтому я предупредила Зака, что, скорее всего, не задержусь на вечеринке дольше, чем на пару часов.
— Все что-то принесли, — объяснила Конни. — Кроме нас.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, на что она намекает.
— Нет, — ахнула я, когда поняла.
Моя сестра кивнула.
— Она принесет «Tres leches».
Ну, черт возьми. Это решающий аргумент. Я могу потерпеть и выслушать что угодно, когда речь шла о торте «Tres leches».
— Ладно, давайте так и сделаем.
— Кто принесет «Tres leches»? — с подозрением в голосе спросил Зак, который испытывал зависимость от этого десерта.
Совсем забыла, что он любил его так же сильно, как и я, или, по крайней мере, раньше любил.
— Жена Рико.
— Рико, это который с татуировкой на шее?
Татуировка на шее с изображением губ, при виде которой я каждый раз смеялась?
— Ага.
Он моргнул.
— Поехали.
Мы забрались в его «БМВ»... Я успела занять переднее сиденье, прежде чем Конни даже предприняла попытку его украсть. Поскольку она вообще не в курсе, какую машину водит Зак, удалось избежать сражения.
— Мухлюешь, сучка, — задыхаясь, она скользнула на заднее сиденье.
— Я все думал, остались ли вы двое прежними... И приятно видеть, что вы ничуть не изменились, — сказал Зак с весельем в голосе, заводя машину в тот же момент, как только дети захлопнули дверцы.
Я украдкой взглянула на сестру, сидевшую на заднем сиденье, и мы одновременно пожали плечами.
Мы не сильно изменились. Ее муж, Ричард, безостановочно вздыхал все то время, пока я жила с ними. Конни, может быть, и перевалило за сорок, а мне, может, и было около тридцати, но когда мы проводим время вместе, то складывалось впечатление, как будто мы компенсируем те годы, что были порознь, и собирались продолжать в том же духе.
— Дядя Буги говорил, что они застряли в двенадцатилетнем возрасте, — вставил мой племянник. — Потом мама сказала, что ему вообще одиннадцать, и он засмеялся.
— Что я тебе говорила насчет дяди Буги? — спросила Конни.
— Я же это не сказал! — заявил Гильермо.
Я повернулась к Заку и увидела, что он смотрит прямо перед собой, поджав губы.
— Скажи мне, — прошептала я племяннику, который покачал головой. — А Заку расскажешь?
Он снова покачал головой.
— Там есть плохое слово, — попытался объяснить он.
— Пожалуйста. Расскажи. Я не скажу Буги, что ты это произнес.
Казалось, десятилетний мальчик задумался.
— Я дам тебе пять долларов.
Краем глаза я заметила, как моя восьмилетняя племянница подалась вперед и выпалила:
— Мама говорит, что дядя Буги — тупая задница. Могу я получить свои пять долларов?
Зак поперхнулся, я расхохоталась, а Конни смеялась даже после того, как сказала:
— Это единственный раз, когда ты можешь произнести подобное слово, Луиза.
Затем она взглянула на меня и заявила:
— Еще скажи, что я неправа.
— Да, ты заслужила свою «пятерку». Не права, — рассмеялась я. — Он всего лишь немного туповат. Но не настолько плох.
Зак посмеивался, пока вел машину, и мы слушали, как Гильермо и Луиза препирались всю дорогу до дома нашей тети. Конечно, на улице было припарковано около сотни машин. Он нашел место в нескольких домах дальше по улице. Мы вышли, и я заметила машину Буги, когда мы направлялись к двухэтажному дому, в котором я бывала раз сто за свою жизнь. В этом самом доме, в котором я жила, когда закончила среднюю школу и решала, чем буду заниматься.
Подойдя к входной двери, Конни один раз нажала на звонок, а затем распахнула ее, не утруждая себя ожиданием, пока кто-нибудь откроет.
— Сначала я хочу перекусить, а потом пойду поздороваюсь со всеми, — бросила я через плечо. — Ты со мной или пойдешь искать Буги?
— Еда, — тут же ответил Зак, отчего я улыбнулась.
За исключением пары детей, заполнивших гостиную, которые помахали нам, вместо того чтобы встать и обнять, в доме почти никого не было. Слава Богу. Судя по голосам, все находились на улице. Мои тетя и дядя установили батут на заднем дворе... хотя у них еще не было внуков. На кухне я взяла стопку бумажных тарелок и пустила их по кругу.
Конни не отходила от детей, наблюдая за тем, что они едят, и добавляя что-нибудь в их тарелки. Зак последовал за мной. Как раз в тот момент, когда я подошла, чтобы положить кусочек торта на маленькую бумажную тарелку, из ниоткуда появилась темная голова. Мальчик, в котором я узнала Тони, подбежал к «Tres leches», сунул руку к противню, зачерпнул большой кусок и отправил прямо в рот.
— Фу, Тони, только не ешь руками. Я помогу тебе, если хочешь. Положи на тарелку, — проворчала я, прикидывая, как вырезать то место, где были его маленькие грязные пальчики. Они серьезно были грязными. В последний раз, когда я его видела несколько месяцев назад, он вытаскивал козявки из носа и ел их.
Мальчик, на вид лет девяти, усмехнулся мне и начал пятиться.
— Не лезь не в свое дело, — сказал он и убежал.
Я ахнула, когда мой племянник заорал:
— Мам!
Глядя вслед маленькому придурку, я лишь покачала головой.
— Сегодня я буду махаться с ребенком. Я это чувствую.
Что-то теплое коснулось моей шеи сзади, и я, не глядя, поняла, что это рука Зака.
— Вы примерно одного роста, так что дерзай.
Я посмотрела на него с серьезным выражением лица.
— Знаешь что, Зак?
Его голубые глаза были прикованы к моим, когда он произнес, растягивая слова, серьезно, — слишком серьезно, чтобы не заметить искорки веселья в его глазах:
— Слушаю, дорогая.
— Ты та еще заноза в заднице.
Его смех наполнил мои уши, когда он снова сжал мою шею сзади.
— Хочешь, я заплачу твоей племяннице, чтобы она поставила ему подножку?
Я на секунду задумалась, прежде чем кивнуть.
— Если не выйдет, может, мой племянник еще раз врежет ему по лицу.
Бровь Зака удивленно приподнялась.
— Мне нужно знать, как это произошло?
Накладывая еду на тарелку Луизы, в разговор вмешалась Конни, пальцами показав кавычки.
— Брейк-данс.
— Мам! Это был брейк-данс! Клянусь! — настаивал мой племянник.
Конни подмигнула ему.
— Продолжай убеждать себя в этом. Я ни капельки на тебя не сержусь.
— Но ты злилась на меня из-за дыры в стене.
— Это другое.
— Чей это ребенок? — спросил Зак.
— Помнишь Чуи?
Он задумался, а затем покачал головой.
Я пожала плечами.
— Ну. Это его сын.
— Косоглазый? Огромная голова? Невысокий? — дала наводку Конни, поморщившись. — Бесполезно, под это описание подходит половина нашей родни.
— Какое такое описание? — спросил знакомый голос.
Буги. Я обернулась и увидела, что он выходит из гостиной, держа в руках стопку грязных тарелок.
— Косоглазые, с огромной головой и невысокие, — ответила моя сестра.