Он застонал, когда подошел, сначала бросил тарелки в большой черный пакет для мусора, а затем направился к нам. Он обнял меня, затем Зака и, наконец, направился к детям.
Луиза как раз потянулась, чтобы обнять его, одновременно говоря:
— Дядя Буги, я назвала тебя тупой задницей, но я люблю тебя, и Tía Бьянка дала мне пять долларов, чтобы я это сказала.
Мой брат моргнул, и я уловила улыбку в уголках его рта, а затем он протянул руку.
— Отдай мне половину.
— Нет!
— Тогда с тебя поцелуй?
Она вздохнула, положила свои маленькие ручки на его плечи и чмокнула в щеку. Но я не пропустила, как Буги снова обнял ее. Он будет таким хорошим папой, я это чувствовала.
И это напомнило о том, что мне пора начать прикладывать усилия, чтобы быть полюбезнее с его будущей женой, когда я увижу ее в следующий раз. Что, к счастью, произойдет не сегодня, потому что она работает в Нью-Йорке или что-то в этом роде.
Мы вышли на улицу, и я едва успела пройти через раздвижную стеклянную дверь, которую Буги распахнул перед нами, как услышала:
— Вот черт! Las güeras здесь! (Примеч.: исп., «Лас Гуэрас» часто используется в качестве прозвищ для людей со светлой кожей и/или волосами. В данном случае так обращаются к Бьянке и Конни. Это слово не является обидным и расистским, в отличие от «гринго», например)
Мы с Конни переглянулись.
— Зак? Это ты? — окликнул его тот же человек. Я почти уверена, что это произнес мой двоюродный брат с татуировкой на шее. Независимо от того, сколько раз Буги говорил ему перестать называть нас «Las güeras» — белыми девушками, потому что мы полукровки, — он все равно это делал. Подонок.
И в своей истинной манере Буги пробормотал:
— Заткни пасть, Рико.
Люблю его.
Но я все равно крикнула:
— Не будь дубиной, Рико, мой испанский круче твоего. — Я-то думала, что после столь долгого перерыва он перестанет указывать на то, что наш отец — ирландец, но нет. Он все равно болтал по этому поводу при каждой встрече.
Рико ничего не сказал в ответ.
— Бьянка! — крикнула одна из моих сестренок, и я едва успела поставить тарелку с тортом и тамале на стол, как маленькое тельце налетело на мои ноги. — Ты попрыгаешь со мной на батуте?
Опустив взгляд, я увидела свою шестилетнюю кузину, которая обнимала меня и смотрела снизу вверх темно-карими глазами. С заплетенными в косички волосами, одна из которых была выше другой, она улыбнулась, и я заметила отсутствие двух передних зубов. Она чертовски очаровательна, и я понятия не имела, как она умудрялась усмирить торто-поедающего демона, который поселился внутри меня.
— Пожалуйста, — взмолилась она.
Вот дерьмо. Взглянув на нее, я поняла, что ответ может быть только один.
— Да. Только дай мне минутку, ладно?
Она кивнула, и я, подняв глаза, увидела, что Зак наблюдает за мной с легкой улыбкой на губах.
— Я посторожу твою еду, не волнуйся.
Без сомнений я слышала, как Конни тихонько засмеялась, обходя меня.
Быстро поздоровавшись со всеми — даже с раздражающим меня Рико, — я потащилась за малышкой к батуту, и, как только оказалась на месте, полезла за ней, благодаря Бога, что обула кеды. Там уже были две другие кузины, потные и счастливые. Но шестилетка, с которой я прыгала на батуте в прошлый раз, когда мы были в гостях у тети, дернула меня за джинсы, упрашивая:
— Сделай это снова! Сделай!
Это.
Она имела ввиду сальто назад.
— Даже не знаю... — сказала я ей, слегка подпрыгнув. — Может, просто попрыгаем?
— Нет! Ну, пожалуйста! — умоляла она.
Двадцать лет назад я всего три месяца занималась гимнастикой.
— Пожалуйста, — еще раз взмолилась она.
Я знала, что пожалею об этом. Реально пожалею.
— Хорошо, попробую, — сказала я ей, уже ненавидя себя, но не зная, как по-другому отделаться от просьбы.
И я сделала сальто, под одобрительные возгласы семи-, шести- и пятилетних детей.
Ну, я попыталась сделать сальто назад.
И моя спина сказала «Не-а».
Я даже приземлилась.
Но не-а.
— О боже, — пропыхтела я себе под нос, перекатываясь на спину и хватая ртом воздух, потому что потянула поясницу и не могла дышать.
— Ты в порядке? — прошептала сестренка, стоя надо мной.
— Ты умираешь? — спросила кузина постарше.
— Нет, но очень бы хотелось, — со стоном ответила я.
— Мне позвать Конни? — спросила старшая.
О, черт возьми, только не это. Меньше всего я хотела, чтобы она увидела мое фиаско и посмеялась надо мной за попытку сделать сальто назад, для чего у меня не было ни навыков, ни достаточного опыта.
— Я в порядке, просто дай мне секундочку, — проворчала я, все еще лежа на своей гребаной спине.
— Мелкая? — раздался рядом знакомый голос. — Ты как?
Что ж, Зак немного лучше Конни. Я повернула голову и увидела, что он стоит с противоположной стороны от того места, где мы забрались на батут. На его лице не было ни капли беспокойства, но было что-то другое.
— Да, знаешь, я просто немного перестаралась.
Я заметила, что уголки его губ приподнялись.
— Совсем чуть-чуть?
— Да, совсем чуть-чуть.
Его губы все еще дрожали от попыток сдержать улыбку или смех, когда он спросил:
— Помощь нужна?
— Не откажусь.
Он ухмыльнулся и, прежде чем объяснить, что делает, схватил меня за лодыжки и потащил по батуту к себе. Я приподнялась, насколько смогла, как только моя задница коснулась металлического края каркаса, но одной рукой он скользнул под мои колени, а другой придерживал за спину, затем поднял меня на руки, все время улыбаясь.
Ну, по крайней мере, до тех пор, пока повернувшись, не встал на колени и не опустил меня на траву в том месте, где батут скрывал нас от посторонних глаз.
— Наклонись вперед, — сказал он, как только я приземлилась на пятую точку.
Не прекращая ворчать, я выполнила его просьбу. И почти уверена, что заскулила.
Он усмехнулся.
— Ты в порядке; небольшой ушиб. Со мной такое постоянно случается. Расслабься.
Расслабиться?
Секундой позже его пальцы впились в мою поясницу, и я невольно застонала, когда он начал разминать мои мышцы.
— Впечатляющее сальто назад, — раздался его голос сзади, и он еще сильнее вдавил пальцы в мою спину, а я снова застонала. Было больно, но в то же время приятно. Но в основном — больно.
— Надеюсь, что так и было, иначе я напрасно завтра не смогу ходить, черт побери.
— С тобой все будет хорошо, — заверил он меня за мгновение до того, как его руки скользнули под мою рубашку и коснулись обнаженной спины.
На секунду я замерла, а потом расслабилась и позволила ему продолжить работу. Ну, он же постоянно ходил на массаж. Что ему стоит размять небольшой участок моей обнаженной кожи? Не то чтобы он лапал меня за задницу или что-то в этом роде.
— Спасибо, — пробормотала я, снова застонав.
— Не за что, — сказал он, продолжая работать своими невероятно сильными пальцами прямо над поясом моих джинсов. Я надеялась, что моя копилка не выглядывает наружу. — Веди себя осторожно, чтобы не пострадать.
Я подождала, пока он сменит направление движения и переместится немного в другое место.
— Спасибо, что пришел на помощь, — сказала я ему, стараясь не обращать внимания на прикосновение теплых пальцев.
И на желание задрожать от ощущений, которые они вызывали.
Его большие пальцы глубоко вдавились в мой позвоночник, и я вздрогнула.
— Я больше волновался, что ты перелетишь через бортик и сломаешь руку.
— Я просто сломала спину, ничего страшного.
Он тихо рассмеялся, продолжая массаж.
— Зак?
— Хм?
— Если ты здесь, то кто же сторожит наши «Tres leches»?
* * *
Я почувствовала, как что-то теплое шевельнулось у меня за спиной, горячее дыхание коснулось моего затылка.
— Не спишь? — прошептал голос.
Я лежала на боку, прижимая телефон к лицу, и ответила:
— Нет.
Конни ткнула костяшками пальцев в мою спину, и я взвизгнула, когда она задела болевые точки.
— Уже проснулась? — хихикнула она в нескольких дюймах от моей шеи.
Заведя руку за спину, я попыталась ударить ее, но она была слишком близко и схватила мой кулак обеими руками, удерживая его на месте, чтобы я не смогла ее достать.
— Боже, зачем ты это сделала? Моя спина все еще болит, чудовище. Что ты делаешь?
— Ай, все нормально. Я видела, как ты прикладывала лед. Луиза принимает душ, — прошептала она. Ее сын дрых на соседней кровати. Он первым бросился в душ, и к тому времени, как я вышла из ванной, лежал бревном.
— Все хорошо? — Спросила я ее, выключая экран, и кряхтя, осторожно переворачиваясь на спину, чтобы получше ее разглядеть. Зак разминал мою спину не менее пяти минут, все это время уверяя, что позже я буду в норме, но она все еще болела. Я шла к его машине так, словно мне нужна трость… и все это время он прикалывался надо мной.
С мокрыми растрепанными волосами и без макияжа, сестра выглядела как юная копия Конни, которую я не видела с тех пор, как она была еще слишком мала, чтобы краситься. Наши родители не разрешали ей пользоваться косметикой до шестнадцати лет. Ну, больше похоже на правду, что Mamá Лупе не разрешала, пока ей не исполнилось шестнадцать.