— Не может быть, — выдохнула я.
Он кивнул и поднял большой и указательный пальцы, разведя их примерно на сантиметр.
— Вот на столько был близок к этому. Уже не помню, почему чуть не пошел туда, но это могло случиться.
— Кто ты? — прошептала я, представляя, как бы расстроился Дедуля, если бы его внук так поступил. Наверное, он бы заплакал.
Но Зак только усмехнулся.
— Ладно, твоя очередь.
Я почесала нос.
— Мой секрет?
Он опустил подбородок.
Дайте-ка подумать.
— На самом деле у меня нет своих личных секретов. Скорее, я знаю кое-что о других людях. — Отчасти я врала, но отчасти и правду сказала.
— Не-а, я хочу знать один из твоих секретов.
— Боже, какой же ты любопытный сукин сын.
Мои слова вызвали у него еще один глубокий смешок с хрипотцой, услышав который я тоже улыбнулась.
— Придумай что-нибудь. Стоящее.
Что...?
Надо подумать.
— Если честно, это не секрет, но… Я считаю, что у тебя действительно классная задница? — предложила я. — Как идеальные полушария прекрасного персика. И та статья в журнале была лучшей.
Он улыбнулся, игриво и самодовольно.
— Это не секрет, но спасибо. Поэтому меня и поместили на обложку.
Я рассмеялась.
— Сильно зазнался?
Зак ухмыльнулся.
— Совсем чуть-чуть. Расскажи настоящий секрет, который я не забуду.
Настоящий секрет? С этим есть проблема. Я вспомнила один, которым определенно не хотела делиться, но что еще мне делать?
Вот именно.
Прежде чем мой мозг успел сообразить, что я несу, я озвучила то единственное, что, по моему мнению, заставит его ахнуть от удивления. Потому что, — как я позже себе буду твердить, чтобы не смущаться, — в этом нет ничего особенного. Этот секрет напоминал о прошлой жизни, родом из далекого детства.
— Я была по уши влюблена в тебя в подростковом возрасте.
Ну, я сделала это. Теперь нет пути назад.
Я получила именно ту реакцию, которую и ожидала. Почти.
На его лице читалась растерянность.
— Ты?
Я кивнула, стараясь смотреть ему прямо в глаза, чтобы убедиться, что все не так уж плохо. Ведь все не кажется таким уж плохим, если ты смотришь проблеме в лицо.
— Да. Сильно. Всего год... — Я замялась. — Или два, но да. Я считала тебя чуть ли не идеальным. Рада, что ты не знал. Ты бы вел себя слишком мило и внимательно, чем бы все окончательно испортил. — Пора сменить тему. — Расскажешь мне еще секрет?
Он проигнорировал мой вопрос.
— Когда?
Черт бы его побрал.
— Я была влюблена в тебя? Когда была подростком, я же сказала. Ну, твой секрет?
Он продолжил игнорировать меня.
— Но когда? Я ничего такого не замечал.
— О, так давно это было. Попридержи коней. Мне было лет шестнадцать. — Я посмотрела на его серьезное лицо и улыбнулась. — Может, семнадцать или восемнадцать? — Я пожала плечами. — Ты крепко обнял меня и поцеловал, и после этого все пошло наперекосяк. Кажется, я держала это в строжайшем секрете.
Ну, пока не поняла, что мечтать о ком-то вроде Зака вообще не стоило, потому что я — это я, а он — это он, и я даже близко не была в его вкусе. Я могла сколько угодно загадывать желание на падающую звезду и на все свечи, которые имелись на торте в мой день рождения, надеясь, желая и мечтая о том, что однажды он посмотрит на меня и заметит. Понимаете, я любила его и мне было все равно, что он какой-то крутой футболист. Потому что я любила его. За юмор, доброту, большое сердце.
Очевидно, что он меня так и не заметил, и в конце концов, после долгих лет любовных вздохов на расстоянии, я смирилась с этим. Я бы просто прожила остаток своей жизни, любя мужчину, который тоже любил меня, но как младшую сестренку.
«По крайней мере, он любит меня», — сказала я себе однажды, увидев его с какой-то девушкой, с которой он встречался. Он не любил их, но любил меня. Это делало меня особенной.
С годами мне стало легче, особенно после того, как мы перестали общаться.
И вот мы здесь.
Сидим на кровати в его номере в пижамах, которые на самом деле — нижнее белье, и он стал мне еще более лучшим другом, чем прежде.
И этот друг, мой друг, которому я только что сказала, что испытывала к нему чувства, повернулся и посмотрел на меня с выражением, в котором было не столько отвращение, сколько удивление.
— Я поцеловал тебя?
Вот как мало это значило для него — легкий поцелуй в щеку, — но я постаралась не обращать на это внимания, не воспринимать это так. Пожав плечами, я продолжила улыбаться.
— Да. Прямо сюда. — Я указала на место возле губ, где находилась моя родинка, намеренно не думая, как я зациклилась на том, что его губы едва-едва, почти касались уголка моих губ. — Какое-то время я считала это своим первым поцелуем. — Я сверкнула зубами, словно говоря, что знаю, что это неубедительная чушь, но я ни о чем не жалею.
Его большие голубые глаза еще несколько раз моргнули, и я увидела, как он перевел взгляд туда, куда я указывала пальцем, а на его лице все еще читалось замешательство.
Я протянула руку и похлопала его по колену.
— Но это было очень давно. Клянусь, я не испытываю к тебе этих чувств уже много лет.
Он просто продолжал смотреть на меня, не отодвигаясь, просто... замер. На кровати. И наблюдал за мной.
Дерьмо.
— Что? — Внезапно я мгновенно пожалела о том, что открыла свою душу. Мне следовало просто промолчать и унести этот секрет в могилу. — Прости, что рассказала. Я не знала, что тебя это так заинтересует. Думала, ты посмеешься.
Секунду он никак не реагировал, но в следующее мгновение, — и я могу точно это утверждать, — он натянуто улыбнулся.
И мой долбаный желудок опустился в район кончиков пальцев ног. И даже ниже кончиков пальцев. Он ухнул в земную кору.
— Зак... — пробормотала я. Боже, какого черта я вообще открыла свой рот? Идиотка, Бьянка. Я тут же отвернулась и подумала, что с таким же успехом могла бы спуститься вниз и попросить выдать мне ключ от номера.
Рука Зака легла на мою ногу, его длинные пальцы целиком обхватили коленную чашечку.
— Эй. — Он заглянул в мои глаза, и на его лице не было ни намека на панику или отвращение. Но также он не испытывал ни радости, ни той непринужденности, которая была так естественна для него. Лоб нахмурен, а губы слегка сжаты, но я понятия не имела, что с этим делать. — Почему ты так напряглась?
А я напряглась. Выдохнув, я попыталась расслабиться.
Сделав это, я поняла, что не заметила, как он придвинулся ко мне настолько близко. Его почти обнаженное бедро оказалось рядом с моим, рука все еще лежала на моем колене, кончики пальцев обхватывали его.
Потребовалось мгновение, но я, наконец, взглянула на него, чувствуя, что мои губы плотно сжаты.
— Прости, Зак. Я не думала, что тебе будет интересно.
— Эй. — Кончик его пальца коснулся моего подбородка, поднимая лицо повыше. Он не хмурился, но и не улыбался.
Я посмотрела ему в глаза, отметив, какие длинные и красивые у него ресницы, почти золотистого цвета, как ярко-голубой оттенок расположился прямо вокруг зрачка, и становился темнее по мере удаления от него. И когда кончик его пальца скользнул по моей щеке и нежно коснулся места на полпути к уху, я затаила дыхание. Что он задумал? Сказать, что больше не хочет быть моим другом? Зак так не поступит. Никогда.
Не то чтобы я винила его за то, что он не ответил мне взаимностью. Я никогда не держала и не буду держать на него зла за это.
Он по-прежнему не улыбался. Он просто… смотрел.
Он смотрел, и смотрел, и смотрел.
Прямо в мои гребаные глаза. Скользнул взглядом по моему лицу. Задержавшись на уголке моего рта, где была родинка.
И молчал.
Прошла минута, может быть, две, но мне показалось, что прошло полчаса.
Все в моих руках. Это ведь Зак. Бояться нечего. Он мой друг.
Я протянула руку и уже собиралась положить ее на его бедро, но опустила на предплечье, и я не стала обращать внимания на то, какое оно мускулистое и крепкое.
— Эй, прости. Правда, это было так давно. Ты один из моих лучших друзей, и я бы никогда не хотела разрушить наши отношения. Честно говоря, я думала, что ты будешь смеяться. Прости, что поставила тебя в неловкое положение.
— Ты не поставила меня в неловкое положение, — мгновенно ответил он, не отводя взгляда. — Тебе не за что извиняться.
— Но это не правда. Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя неловко.
Кончик его пальца скользнул обратно к моему подбородку, и я была почти уверена, что второй его палец опустился рядом. Морщины на его лбу стали глубже.
— Бьянка, не думаю, что ты можешь сделать что-то, что заставило бы меня чувствовать себя неловко.
Я бы на его месте не была в этом так уверена.
Рука, лежавшая на моем колене, слегка сжала его.
— Ты застала меня врасплох, вот и все. Я не знал. Понятия не имел. Буг никогда ничего не говорил об этом. Никто не говорил.
— Потому что это ничего бы не изменило. Конни знала. Буги сам все разнюхал, но ты же знаешь, что он не стал бы дразнить меня из-за этого. Он слишком хорошо разбирается в таких вещах. — Я отпустила его предплечье и положила свою руку поверх той, что он держал на моей ноге. — Я была ребенком. Это ничего не значило.