Его челюсть дернулась, и я увидела, как на секунду раздулись его ноздри, прежде чем он опустил подбородок.
— Ты была ребенком.
Ребенком, который висел на нем, как обезьянка. Как младшая сестренка. Он был слишком добр, чтобы открыть мне глаза, но это правда, и мы оба это знали.
— У нас все хорошо? Ты простишь меня?
— Мне не за что тебя прощать, — сказал он через секунду, медленно выговаривая слова.
Мне показалось, что я смотрела на него очень долго. Черты его лица больше не были такими напряженными. В них даже близко не было разочарования. Он просто был... задумчивым.
Слишком.
Впрочем, любая задумчивость была бы чрезмерной.
Все, чего я хотела и чего ожидала, — рассмешить его, и вот что из этого вышло.
Когда он так ничего и не сказал, по прошествии, как мне показалось, получаса, но на самом деле, вероятно, прошло не более минуты, я переместилась с одной ягодицы на другую, игнорируя его руку, все еще лежащую на моем колене, и спросила:
— Так ты не будешь неловким, да?
Подействовало.
Его ярко-голубые глаза, в которых идеально сочетались голубой и молочный оттенки, моргнули, и в течение двух секунд его губы медленно растянулись в нежной и знакомой улыбке.
— Я? Неловкий?
Я склонила голову набок и не смогла удержаться от ответной улыбки.
Его губы изогнулись.
— Кого ты назвала неловким?
— Ты же сидишь здесь весь такой тихий и странный, Хлюпик. — Вот, это вернуло нас к нашей дружбе. По крайней мере, я на это надеялась. — Просто хочу убедиться, что мне не придется дать тебе затрещину.
Он рассмеялся.
— Думаешь, что сможешь проделать это со мной?
Хорошо. Уже здорово.
— Если придется, мистер «Белые дубы». — Одна его светлая бровь поползла вверх, и я почувствовала, как он приподнял задницу, чтобы лучше видеть меня.
Я подняла брови, глядя на него в ответ, цепляясь за эту реакцию, желая такого общения.
— Мы собираемся притвориться, что этого не было, или...?
— О, ни хрена подобного, я не притворяюсь, дорогая.
Настала моя очередь моргать.
И этот придурок ухмыльнулся еще шире.
— Что? Я не стану. Хочешь, чтобы я врал тебе?
Я кивнула.
Он рассмеялся.
— Я никогда не забуду, так что...
— Так ты хочешь сказать, что припомнишь мне это?
— Да, потому что я не забуду, что когда-то ты любила меня...
— О, нет, гребаный ад. — Я перекатилась на бок и, черт возьми, набросилась на него.
Удар нанесла не в голову, а по ребрам. В его слабое место.
— Какого хрена, Бьянка! — Зак буквально завопил, откинувшись всем телом и головой на спинку кровати, прикрывая руками свои ребра... и упираясь в мои пальцы.
Я засмеялась, еще глубже впиваясь пальцами в его бока.
— А сейчас помнишь? Кто твой папочка, а?
Его большие, сильные руки дергались вверх-вниз по бокам, стараясь отцепить меня от своего тела, в то время как он пытался вжаться в спинку кровати, чтобы отодвинуться от меня подальше.
— Ты говорила, что треснешь меня по голове! Какого черта ты творишь? Прекрати!
— Да ладно. Ой!
Он мгновенно замер, и я даже удивилась, что он действительно остановился, после того как его локоть задел мое запястье.
Лицо Зака раскраснелось, глаза блестели, и я решила сжалиться над ним. Поэтому я улыбнулась, держа пальцы на прежнем месте, но больше не впиваясь в ребра.
— Думал, я не помню? — Спросила я, нависая над ним. Затем я прошептала, как сумасшедшая. — Я все помню. — Легонько проведя пальцами по его ребрам, я почувствовала, как он вздрагивает. — Особенно то, как ты боишься щекотки.
Его голубые глаза впились в мои взглядом, а рот, черт возьми, приоткрылся. Похожим на мой шепотом Зак спросил:
— Ты спрашивала, кто мой папочка?
Я серьезно кивнула.
Все тем же шепотом он продолжил:
— Кажется, теперь ты мой папочка.
Убрав свои пальцы, я опустилась на колени и рассмеялась.
— Договорились. Обещаю не использовать это против тебя без крайней необходимости.
Его ноздри раздулись, и он посмотрел мне прямо в глаза, когда тихо произнес:
— Бьянка.
— А?
— Я тоже кое-что помню.
— Что же?
Не успела я осознать, кто этот человек, чем он зарабатывает на жизнь и какие таланты развил за эти годы, как он набросился на меня молниеносным и точным движением. Зак облизал кончик указательного пальца и сунул это дерьмо мне в ухо как раз в тот момент, когда я начала кричать:
— Не смей!
Он посмел.
К тому времени, как я оттолкнула его, мы оба тяжело дышали и смеялись, и мне пришлось уговорить себя посмотреть на телефон, чтобы узнать, пришел ли ответ, вместо того чтобы просто ждать.
Он внимательно наблюдал за мной, вероятно, желая убедиться, что я не собираюсь нападать снова, когда я взяла телефон и взглянула на него. Ни сестра, ни Гильермо не удосужились написать ответ. И я сообщила об этом Заку.
— В таком случае, ты остаешься здесь, пока Конни не перезвонит. Да?
— Если ты не против.
Он взял пульт, глядя мне прямо в глаза.
— Я пошутила! Да. Хорошо. Ладно.
Уголки его губ снова приподнялись. Так что я совершенно не ожидала, что он стянет с кровати одеяло и простыни и залезет под них. И уж тем более не ожидала, что он ляжет на живот, подставляя мне свою спину.
— Можешь отплатить мне, почесав спинку, как это делала Mamá Лупе.
Он хотел, чтобы я...?
Это глупая идея?
Не-а.
Мы взрослые люди, и он просил меня, потому что мы дружим, а я просто поглажу его спину. Ну, у него достаточно массажисток и тренеров, которые постоянно разминали его тело. Со своими товарищами по команде он привык уделять этому внимание. Для него массаж ничего такого не значит.
Я не против.
— Сделаю это для тебя, если ты отплатишь тем же, — попыталась я уломать его.
Голубой глаз уставился на меня.
— Договорились.
Не успела я даже подвинуться, как он задрал футболку до лопаток и снова улегся, занимая удобное положение. Я усмехнулась про себя, вставая на колени возле его бедра и поглаживая ему спину, начиная с поясницы и продвигаясь выше по одной стороне, стараясь не обращать внимания на родинке на спине... и на то, какой гладкой и без единого прыщика была его кожа.
Но что я не могла проигнорировать, так это его чертовы стоны.
И его «Пожалуйста, вот здесь повтори. Да, здесь». Затем его «Невероятно». И парочку раз: «Готов платить тебе, чтобы ты делала это каждый день».
Покачав головой, я еще раз прошлась от верхней части его спины до самого низа, как раз до того места, где была резинка боксеров. И пока не передумала, я села на задницу, так близко к нему, что мое бедро прижалось к его бедру через одеяло, и подтянула подушку к груди, встряхнув его за плечи.
— Моя очередь. Я готова, старичок.
Он замер и сел. На секунду я задержала дыхание, ожидая, что он будет делать массаж через футболку. Но не тут-то было. Вместо этого он медленно потянул футболку вверх, накинул ее на мои плечи, и в следующее мгновение легко и восхитительно провел ногтями по моей коже. Двигаясь от лопаток вниз. Не торопясь.
Я прижала руки к бокам, обхватив грудь. Слишком хорошо. Даже более, чем хорошо.
Я позволила ему сделать всего один заход, а затем откинулась на спинку кровати, все еще находясь рядом с ним.
— Отлично, спасибо.
Я взглянула на него. Положив руки на колени, он рассматривал мое лицо своими ярко-голубыми глазами. Я немного отодвинулась, пока мы не перестали касаться друг друга.
Вот так лучше.
Он зевнул, и я тоже.
— Я оставлю свой телефон здесь, на всякий случай, если засну и Кон позвонит, хорошо? — Спросила я его, похлопывая по телефону, который положила себе на грудь, когда откинулась на спинку кровати.
Кажется, всего секунду спустя он спросил:
— Бьянка?
— М-м?
— Ты правда считала меня идеальным?
Я скорчила гримасу самой себе.
— Я сказала, почти идеальным. И это было давным-давно, когда я была молода и невинна.
— И в чем я не дотягивал до идеала?
Я фыркнула и бросила на него взгляд. Он улыбался.
— Ты действительно хочешь знать? Да? Прежде всего...
Он уже пытался не расстраиваться.
— Девушки. Ты встречался почти с каждой и всем разбил сердце, насколько я помню, ты с Буги говорил об этом.
Он застонал.
— Забей. Все нормально. Забудь, что я спрашивал.
Настала моя очередь рассмеяться.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Я фыркнула.
Затем, спустя мгновение, он снова подал голос:
— Бьянка?
— А?
— Ты серьезно чуть не вышла замуж за этого придурка?
За моего бывшего.
— Ага.
— Почему?
Я скорчила рожицу, но не посмотрела на него.