Потому что это не его дело. Я это знала. Он, черт возьми, тоже это прекрасно понимал.
Уверена, что по закону он не мог спрашивать меня об этом. Точно так же, как он не мог спрашивать, беременна ли я, есть ли у меня дети и планирую ли я их в будущем.
Но, в конце концов, что он сделает? Уволит меня за намек, что не стоит лезть, куда не просят? Кажется, больше ему не в чем меня обвинить. Я никогда не опаздывала, не звонила с просьбой меня подменить, не уходила пораньше. Когда новый помощник менеджера спрашивал меня, могу ли я остаться до конца рабочего дня, обычно я соглашалась. Единственный раз, когда я сказала «Нет», это когда Ганнер сам обратился с просьбой. Всему этому были доказательства.
И я не буду использовать Зака, ни для чего, но особенно — ради этого человека.
Не в момент, когда он так занят открывшейся возможностью. Своим вторым шансом. Своим будущим.
С тех выходные на quince Лолы я видела Зака всего дважды. Он пришел ко мне домой на следующий день после своей первой тренировки с «Белыми дубами» и доел остатки еды, сидя на диване рядом со мной, рассказывая о том, что в команде делают не так, как он делал в Оклахоме. Он был спокоен, сосредоточен и деловит. Уходя тем вечером, он поцеловал меня в макушку и позвонил сразу после того, как я закрыла за ним дверь, чтобы спросить: «Ты заперла дверь?» А я рассмеялась и ответила ему: «Да».
Потом я снова увидела его на следующий день после его первой игры с командой — Зак просидел в запасе — и он пригласил меня к себе. Дома находились Тревор и Си Джей, и мы немного посидели вместе. Зак приготовил свои «всемирно известные» спагетти и заставил меня показать им две версии видео, которые мы сняли для канала «Ленивый пекарь».
Ну, и он, и Си Джей заставили меня по три раза показать видео с их участием, чтобы увеличить количество просмотров. Меня умиляло, что они были в восторге от съемок. Как я и предполагала, видео зашли потрясающе. Люди просто с ума сошли, увидев на моей кухне этих здоровяков в ярких фартуках, которые едва на них налезли.
С тех пор Зак писал мне почти каждый день, обычно вечером, чтобы узнать, как у меня дела, или сообщить, что посмотрел одно из моих видео. Иногда я писала ему днем, но это случалось не часто, поскольку знала, как много у него дел. Либо он был на тренировке, либо на массаже, либо на съемках рекламы, либо спал, либо проходил физиотерапию, либо делал еще миллион разных вещей, которые ему так необходимы. Я все понимала и от души радовалась за него. Я хотела, чтобы он воспользовался предоставленной ему возможностью.
Так что я могла высоко держать голову ради этого, ради него, ради его жизни и хоть какого-то уединения. Я сделаю это. Несмотря ни на что.
Так что я не отвела взгляд, когда Ганнер прищурился, и, готова поклясться, даже уши у него слегка задергались. Да, он зол. Это очевидно, черт возьми.
И его надутая мордаха меня тоже не переубедит.
В подобной ситуации я бы отреклась от многих людей, но Зак не был и никогда не станет одним из них.
И я надеялась, что по моему выражению лица это понятно.
Ганнер, казалось, о чем-то задумался, и я заметила, как он наморщил нос. Мы продолжали смотреть друг на друга еще минуту или две, прежде чем он произнес:
— Это не имеет никакого отношения к твоей работе.
Я посмотрела на него.
Он посмотрел на меня.
И если он думал, что выиграет это противостояние, свирепо глядя на меня, что ж, — сюрприз.
Он скривил губы, и я ясно, как божий день, услышала, — даже Дипа наверно услышала, — как он сказал:
— Скоро я пришлю расписание на октябрь. Кстати, уже не уверен, что смогу выполнить твою просьбу. Учитывая, что у нас не хватает персонала.
Я никогда в жизни не хотела сделать кому-то больно сильнее, чем ему в тот момент.
Ни своему бывшему-изменщику.
Ни бывшей девушке Зака.
Никому.
Он угрожает лишить меня отпуска. Почему? Потому что я не позволяла ему воспользоваться своей дружбой с Заком?
Ганнера спасло не что иное, как чудо, когда его телефон зазвонил в кармане или где там, черт возьми, он его держит. В заднице, под яйцами, без разницы. Но он все еще смотрел на меня своими полными ненависти глазами, когда поднес телефон к уху и ответил на звонок, сказав:
— Ганнер на связи.
Второе, за что он должен быть благодарен судьбе, — это за то, что он был параноидальным придурком, потому что он тут же развернулся, направившись к боковой двери, чтобы мы не подслушали его разговор.
В ту секунду, когда дверь за ним захлопнулась, я сжала свои гребаные кулаки, и в тот же миг Дипа сказала:
— О, черт побери, Бьянка.
Потому что она точно понимала, чем он мне угрожал, чего хотел лишить. Моих гребаных каникул в Диснейленде, которые я с нетерпением ждала.
Блядский кусок дерьма.
* * *
Я строила планы остаток своей смены и всю дорогу домой.
Я не жалела о том, что сделала, но не могла не злиться на придурка Ганнера. Он не мог уволить меня из-за этого. Я уверена. Он просто делал все, что в его силах, чтобы позлить меня. Может, он на самом деле и думал, что собьет с меня спесь, что доведет меня до такого отчаяния, что я съем все это дерьмо чайной ложкой, а может, именно этого он и хотел. Чтобы я уволилась.
Но он плохо меня знает. Я не стану ничего предпринимать, если меня не устраивают условия, особенно когда это касается его. Ему не удастся меня запугать.
Теперь я из принципа останусь работать в спортзале, по крайней мере, до тех пор, пока Дипа не уйдет оттуда, как я и планировала изначально.
Но его маленькая угроза заставила меня задуматься о том, что будет дальше. Срок моей аренды подходит к концу, а я еще не продлила ее. Я не понимаю, чем хочу заниматься и куда уйти. Чем больше я думала об этом, тем больше терялась в догадках.
В тот день я получила электронное письмо от фотографа и фуд-стилиста, которого наняла для съемок своей кулинарной книги. В ноябре у нее появилось свободное время, и она интересовалась, не хочу ли я перенести запись.
У меня еще много работы, и я понятия не имела, как мне удастся все успеть, но понимала, что это хорошая идея — продвинуться вперед в очереди. Я нутром чуяла, что мне нужно постараться все сделать, чтобы успеть... но я еще не готова принять такое решение и разбить себе сердце. Даже если мне казалось, что судьба на моей стороне.
«Ну, ладно», подумала я, поднимаясь к себе домой несколько часов спустя.
Не похоже, чтобы Зак заявился в «Дом Майо» с намерением встретиться со мной и поставить в это затруднительное положение. Но я снова задалась вопросом, как, черт возьми, Ганнер вообще узнал о нашей дружбе. Отчасти я ожидала, что кто-нибудь опубликует фотографию или видео с Заком с quince Лолы, но, к счастью, ничего такого я не увидела, а если бы и увидела, меня бы там не отметили, как и его самого. У Ганнера все равно не было аккаунтов в социальных сетях, так что сомневаюсь, что он видел Зака на моем канале.
Я вздохнула и почесала кончик носа, когда остановилась на верхней площадке лестницы, ведущей к моей квартире.
Потому что прямо рядом с ней, прислонившись к моей двери, стоял мужчина.
Высокий, стройный мужчина.
Повернувший голову к противоположной стене.
Я узнала его легкую улыбку еще до того, как заметила знакомую одежду: джинсы, белоснежную футболку и старенькие ботинки.
— Привет, Мелкая, — протянул Зак с таким же энтузиазмом, с каким я обычно прочищала засорившийся слив в душе.
Что-то не так. Утром и днем он был на тренировках. Он сообщил мне об этом накануне вечером в смс.
— Привет, Хлюпик, — осторожно произнесла я, и теперь, когда поняла, что передо мной не какой-нибудь серийный убийца, сделала шаг вперед. Я остановилась перед ним, любуясь рельефными мышцами его бицепсов, пока он стоял, скрестив руки на груди, а затем медленно опустил их по бокам.
Что-то определенно не так. Зак улыбался натянуто, но в то же время вид у него был отсутствующий. К тому же его глаза выглядели иначе. Взгляд тусклый, а кожа, казалось, натянута как струна на его точеных, прекрасных чертах лица.
— Что случилось? — Спросила я его, позволяя ремешку моей сумочки соскользнуть с плеча и упасть на мою раскрытую ладонь. Я положила другую руку на его предплечье. Пожалуйста, Боже, скажи мне, что его не выгнали из команды. — Хочешь поговорить об этом или как?
Его кадык дернулся, и это еще больше обеспокоило меня.
— Мне кому-то надрать зад? Хочешь обнимашки? Или зайдешь, и я почешу тебе спинку? — Я предлагала все подряд, поглаживая большим пальцем его крепкое мускулистое предплечье.
Казалось, его широкие плечи поникли прямо у меня на глазах, и я задалась вопросом, что же, черт возьми, произошло. Все шло здорово. Даже великолепно. Еще вчера вечером он казался нормальным. Все в нем за последние пару недель выдавало осторожный оптимизм. Казалось, ему нравились и тренер, и товарищи по команде. Я даже спросила, отлично ли ему сидится в запасе, а он просто одарил меня своей кривой ухмылкой и сказал: «Кое-кто напомнил мне, что я должен благодарить свою счастливую звезду, даже если нахожусь в запасе, и именно это я и делаю, дорогая».