Так что да, теперь я чертовски волновалась.
— Зак, что случилось? — прошептала я, мгновенно протягивая руки и обвивая их вокруг его шеи. Я обняла его. Да, без предупреждения, но что-то явно было не так.
И он попросил бы меня отойти, если бы не хотел, чтобы я это сделала.
Я провела ладонью вверх-вниз по его спине, глядя в его лицо диснеевского принца.
Но он не ответил, по крайней мере, словами. Он просто выдохнул. Его тело расслабилось, а затем он прижался ко мне, расположив свою голову на моей макушке. Одно его предплечье обхватило меня за поясницу, удерживая на месте. Прижавшейся к нему.
Я обнимала его, а он обнимал меня, и я стояла рядом и слушала его глубокое дыхание. Если он не хотел рассказывать, в чем дело, ничего страшного. Мне не обязательно это знать.
Не скажу, что я не скрывала от него то, что, по моему глубокому убеждению, он не должен был слышать. Или, скорее, его не стоило беспокоить комментариями, которые не имели смысла. Теперь не имели.
Но самое главное: если бы Зак действительно хотел рассказать мне о случившемся, он бы так и сделал. Он рассказал мне о заключении контракта в Хьюстоне раньше, чем всем остальным. Я была с ним в машине, когда он звонил маме и дедушке на обратном пути в Хьюстон после вечеринки. В глубине души я все еще не могла в это поверить.
Мы продолжали стоять. Его грудь поднималась и опадала напротив моей. Его рука обнимала меня сзади за шею, а щека или лоб касались моей макушки. Мыски нашей обуви соприкасались. Моя сумочка валялась на ней сверху.
И я продолжала водить ладонью вверх-вниз по его спине, изо всех сил стараясь успокоить то, что бы его, черт возьми, не беспокоило.
Прошло, наверное, полчаса, прежде чем он, наконец, оторвался от меня, и я воспользовалась этим моментом, делая крошечный шаг назад, и подняла голову, чтобы снова рассмотреть черты его лица.
Его взгляд был сосредоточен на мне, по-детски большие голубые глаза выделялись на фоне лица, а на губах не было даже намека на ту счастливую улыбку, к которой я привыкла.
Мне это не понравилось.
Я протянула руку и дотронулась пальцем до кончика его носа, сделав самый длинный вдох за всю свою жизнь. Мы можем и не говорить об этом. Я не возражаю.
— У меня выдался паршивый день, и я собиралась заказать что-нибудь с доставкой. Поужинаешь со мной?
Его голубые глаза не отрывались от моего лица, и я радовалась, что прошлой ночью спала немного дольше обычного и утром не махнула рукой на косметику. Несмотря на то, что я понимала, что у нас нет ни малейшего шанса на что-то большее, мне все равно было не пофиг. В любом случае. Я могла гордиться тем, как выгляжу.
Он одарил меня еще одной из тех полуулыбок, которые говорили обо всем и в то же время ни о чем.
Я снова постучала пальцем по его носу.
— Я позволю тебе выбрать, что мы будем есть, если это поднимет твое настроение.
Он не засмеялся… но все же улыбнулся. Слегка, но искренне. И в этой искренней улыбке я увидела нечто такое, отчего мое маленькое сердечко немного заныло в беспокойстве за него.
— Я бы не отказался от chalupa, — сказал он мне. — Сложный денёк. (Примеч.: чалупа — блюдо мексиканской кухни. Это кукурузная лепешка с начинкой из мяса, сыра, овощей. Выглядит как начос, только большего размера)
Chalupa? Вот чего он хочет?
Я, наверное, пожалею об этом, но все равно сказала:
— Хорошо. Ближайший магазин с доставкой слишком далеко, но я сгоняю.
Он издал какой-то звук, похожий на шмыганье носом.
— В горячем виде они вкуснее.
Держу пари, что так и есть.
— В лепешку разобьюсь, но раздобуду это дерьмо, так что, надеюсь, оно того стоит.
Он моргнул, и в тот же момент мы оба покатились со смеху.
Зак прикрыл глаза ладонью и пробормотал:
— Господи Иисусе, малышка.
Он не заметил, как я улыбнулась, когда ткнула его в бок, но я видела, что его губы сами собой начали складываться в улыбку. Ладно, может, в этом мире и не все в порядке, но дело шло к этому.
Зак убрал руку с лица и на мгновение положил ее на мое плечо, слегка сжав его.
— Зайдешь домой?
— Не-е, можем ехать.
Я повела его вниз по лестнице, спросив:
— Поедем на моей машине или хочешь взять свою шикарную тачку?
— Как пожелаешь.
Мы выбрали мою машину. Зак казался слишком рассеянным, чтобы садиться за руль.
Он не сказал ни слова, когда я подошла к своей машине, и все еще молчал, когда мы сели в нее и я выехала из жилого комплекса на дорогу. Вот тогда-то меня и осенила идея. Мы посмотрели друг на друга, когда я остановилась на красный сигнал светофора, и я открыто достала телефон из сумочки и несколько раз постучала по экрану. Как только загорелся зеленый свет, я нашла то, что искала, и нажала на маленький треугольничек внизу экрана.
Прошла секунда.
Две.
Динамики в моей машине наконец заработали, а я сидела в ожидании.
И любимчик Зак не подвел меня.
Из динамиков донеслись два такта песни, а он сразу фыркнул и толкнул меня тыльной стороной ладони в плечо.
Я улыбнулась ему и нажала на газ. Подняв палец, я указала на него и пропела последние пару слов первого куплета: «...вперед, девочки». Мое плечо двигалось в такт песне, которую в детстве я была вынуждена слушать около полумиллиона раз в его присутствии. Зак снова фыркнул.
Краем глаза я увидела, как его пальцы постукивают в такт по бедру, и продолжила петь, понимая, что, по сути, выкрикиваю слова совершенно мимо нот, но мне было абсолютно плевать на это, особенно когда он рассмеялся перед припевом.
А потом — и только потом — этот дурачок присоединился ко мне.
Во всю глотку, с акцентом, который походил на обволакивающие объятия, он запел о том, что забыл, как быть леди.
И вместе, громко, мы спели о необузданности, о коротких юбках и... о том, как чувствовать себя женщиной.
В конце мы оба умирали от смеха.
В моих глазах стояли слезы, а он сидел, откинувшись на спинку сиденья, положив обе руки на макушку, и его стройное тело сотрясалось от тяжелого дыхания, пока он продолжал хохотать.
— Ох, как раз то, что нужно, — прохрипел он, проводя своими большими ладонями по лицу, чтобы вытереть глаза и щеки.
— Тогда приготовься прослушать весь мой плейлист, Бабба, — предупредила я его, как только заиграла следующая песня. (Примеч.: bubba — ласковое прозвище для близкого друга или парня, в моменты, когда его необходимо утешить и поддержать)
А потом мы снова орали во всю мощь легких. Я сделала это ради него. Чтобы вернуть улыбку на его лицо. Свет в его глаза.
Это сработало.
Мы пели о том, что нужно просто дышать, о ком-то по имени Джолин, и к тому моменту, когда я парковала машину, мы уже считали, что выступаем на шоу «Голос», пока пели о том, что не бросим друзей в беде.
Я заглушила двигатель и повернулась к Заку, желая спросить, стало ли ему лучше, но не хотела все портить, ведь по его глазам поняла, что так и есть. Потому что он улыбался своей широкой, типичной для Зака, улыбкой, от которой все его лицо сияло, как рождественские гирлянды. И я не могла не ответить ему тем же.
Он взял мою руку, которую я держала на коленях, и поднес к своему лицу, поцеловав тыльную сторону своими твердыми, теплыми губами.
Не стану лгать и честно признаюсь: мое маленькое сердечко на секунду замерло.
Но я, недолго думая, наклонилась и быстро поцеловала его в щеку.
— А вот и он, мой Большой Техас. — Я похлопала его по щеке свободной рукой и сказала: — Я всегда рядом, если понадоблюсь.
И он это знал. Я щелкнула его по носу.
— Идем. Давай покончим с этим, и будем пускать газы на обратном пути.
Он расхохотался.
— Со мной все будет в порядке. А вот за тебя я беспокоюсь.
Я выдернула свою руку из его ладони и фыркнула, откидываясь на спинку сиденья и ухватившись за дверную ручку.
— И правильно делаешь. Я не ела эту штуку много лет. Если бы ты позволил мне выбрать ужин, мы бы ели сэндвичи с ростбифом и плавленым сыром.
Уверена, что слышала, как он хихикнул, когда я вышла из машины. Мы остановились у багажника, он надел солнцезащитные очки, чтобы скрыть лицо. Может, нам стоило заказать еду и поесть в машине, но он бы сказал, если бы ему было неприятно находиться на людях. Я пораскинула мозгами. Мы закупались продуктами. Вместе ходили в кафе. К тому же, это была его идея, он сказал, что в горячем виде блюдо вкуснее. Будь что будет.
Он секунду разглядывал мою машину, а затем перевел взгляд на меня.
Я криво припарковалась. Отлично. Могу себе позволить.
— Отстань, — пробормотала я.
Зак натянуто улыбнулся, но кивнул.
Никто не обратил на нас никакого внимания, когда мы заказали еду и одновременно достали наличные.
— Давай разделим пополам, — попыталась предложить я.
— Я оплачу, — сказал он одновременно со мной.