Иногда мне удавалось убедить себя, а иногда я понимала, что несу полную чушь.
И из-за его поведения было очень трудно выбрать вариант А. Очень трудно.
— Нет. То есть, ты можешь делать все, что захочешь. Но в этом нет необходимости.
— Почему ты всегда пытаешься принизить свои успехи, а, дорогая? Это большое дело, и я так чертовски горжусь тобой, хотя не похоже, что я имею к этому какое-то отношение, — он склонил голову набок. — Ну, раньше ты готовила для меня разные блюда, так что я был кем-то вроде твоей первой морской свинки, да?
Я... Ну...
— И ты всегда высоко ценишь мои достижения, — возразил он.
— Потому что нечего тут преуменьшать.
— Я сейчас в игре только потому, что «Белые дубы» потеряли обоих своих квотербеков, детка.
Я чуть не ткнула его в бок.
— И что? Ты удивительный. Ты потрясающий.
— Считаешь, что я потрясающий? — спросил этот болван.
Я сохранила невозмутимое выражение лица; не собираюсь потакать его эго.
— Я знаю, что так и есть. Кажется, ты единственный, кто забывает об этом.
Он пристально наблюдал за мной своими глазами. Как только он открыл рот, кто-то сбоку налетел на меня.
Но как раз в тот момент, когда незнакомец всем своим весом падал на меня, Зак поднял руку, отталкивая человека назад, туда, откуда он взялся, прежде чем он или она смог бы упасть на меня. Я посмотрела на него и не упустила из виду, как нахмурилось лицо Зака, когда мужчина обернулся, чтобы посмотреть, кто его толкнул.
Судя по выражению его лица, он узнал моего друга.
— Прости, прости, — быстро извинился парень.
Зак, не сказав ни слова, схватил меня за плечи и прижал ближе к стене рядом с нами, закрывая своим телом от толпы.
— Ты в порядке? — спросил он, когда парень ушел.
— Да, в порядке. Он просто слегка наступил на меня. — Я взглянула на Зака, приседая, чтобы потереть ступню. — Спасибо, что защитил.
Уголок его рта приподнялся.
— Мелкая, я бы никогда не позволил, чтобы с тобой что-то случилось.
Мое сердце снова забилось быстрее, и я попыталась скрыть это за улыбкой.
— Как и ты знаешь, что я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось?
Он кивнул.
— Именно.
Он протянул руку и помог мне подняться на ноги.
И в этот момент я увидела их.
Я сразу поняла, кто пришел в костюмах Мортиши и Гомеса Аддамс. Облегающее черное платье и черная помада ей ничуть не помогли скрыть внешность. Черный костюм и, как я поняла, фальшивые черные усы его тоже не делали неузнаваемым.
Я пискнула, и Зак заинтересованно посмотрел на меня.
— Что?
Я схватила его за предплечье.
— Боже мой, Зак, это Жасмин и Иван Луков! — Не то прошептала, не то прошипела я ему.
Он повернул голову в ту сторону, куда я смотрела, и сомневаюсь, что он смотрел на ту же пару, что и я, потому что он спросил:
— Кто?
Кто? Он что, издевался надо мной?
— Они всего-то выиграли гребаную золотую медаль! Боже мой, я сейчас в обморок упаду. Они всего-то величайшая пара всех времен в фигурном катании! — Я не шутила. Я находилась в полуобморочном состоянии. Я смотрела все соревнования по фигурному катанию, в которых они участвовали, просто чтобы посмотреть, как они катаются. Однажды я посмотрела видео с их участием на СмотриTube, которое случайно появилось два года назад, и с тех пор они полностью меня обворожили.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Зак, почти смеясь, обхватив рукой мое запястье.
Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и потянула его за предплечье, за которое все еще держалась.
— Почему ты этого не знаешь? Познакомь нас! Пожалуйста!
Он посмотрел на меня и пожал плечами, слегка сжав мои пальцы.
— Ладно, ладно. Вообще-то я их не знаю, детка, но мы что-нибудь придумаем. Идем.
* * *
Я только вышла из кабинки туалета, справив самую долгую нужду в своей жизни — после того, как целых пять минут безуспешно пыталась снять пенопластиковую накладку с верхней части моего костюма Базза Лайтера, а затем стянула костюм из спандекса до самых колен, — когда заметила человека, при виде которого застыла на месте. Я, правда, понятия не имела, зачем люди носят комбинезоны. Я бы умерла. Или описалась бы с ног до головы. И ведь была близка к этому.
Я терпела не меньше часа. Часа, из которого двадцать минут ушло на общение с парой, завоевавшей золотые медали в фигурном катании, и в которую я влюбилась еще больше после знакомства. Они оказались самоироничными и забавными, а в жизни Жасмин была еще красивее, чем по телевизору. И я хотела, чтобы у меня было такое же самоуверенное выражение лица, как у нее. А Иван Луков был едва ли не самым красивым мужчиной, которого я видела за всю свою жизнь — по красоте его превосходил только Зак, но иначе.
Зак сфотографировал меня с ними, и это стало для меня событием года.
Еще двадцать минут мы провели на танцполе, а остальное время я стояла рядом с Заком, пока он разговаривал с парой своих знакомых.
Как только пробил тот час, когда мы должны были покинуть вечеринку в честь Хэллоуина, телефон Зака завибрировал, сигнализируя об этом, и я решила заскочить в дамскую комнату перед уходом.
И именно по этой причине я оказалась здесь в этот самый момент.
Я застала её за мытьем рук, одетую в костюм Красной шапочки, а рядом с раковиной лежала маска волка.
Из всех возможных мест мы встретились в гребаном туалете.
Прошло десять лет, но я узнала ее чертово лицо.
Лицо, как у принцессы из сказок компании «Дисней» — диснеевская принцесса, которая, как я считала, предназначена диснеевскому принцу.
Может, повзрослев, она все ещё и заслуживала диснеевского принца… но из какой-нибудь другой гребаной сказки.
Она была сучьей версией Золушки… я же — Мулан. А Зак... Зак был... Ну, Зак выглядел как принц из «Спящей красавицы», но по характеру — вылитый Олаф.
И я обожала Олафа.
Он не заслужил этой мудачки. И никогда не заслуживал. Часть меня понимала, что он больше думал своим членом, а не головой, когда встречался с ней несколько месяцев, но все равно у меня не укладывалось, как он впустил в свою жизнь настолько дерьмового человека. Неужели он этого не замечал? Неужели не понимал? Сомневаюсь.
Но я точно знала, что сейчас она здесь. Передо мной. В гребаном женском туалете.
Я ни разу не интересовалась ей за все эти годы, с тех пор как она вдребезги разбила мою гордость и самооценку. Раз или два я думала, но вовремя останавливала себя.
Но это не значит, что я ничего не обещала себе — в тот день, когда решила, что не буду ребенком, с которым общаются из жалости. В тот день я решила, что в первую очередь начну гордиться собой.
И если я когда-нибудь снова увижу эту сучку, то все ей выскажу. Я скажу ей: «Спасибо за то, что вела себя со мной как стерва и заставила меня годами страдать. Чтоб ты членом подавилась»
Вообще я считала себя взрослой девочкой, или, по крайней мере, большую часть времени такой была. Но в ту секунду, когда увидела ее у раковины, такую же хорошенькую, как всегда, — часть меня пожалела, что за эти годы у нее не отросли усы и борода, — вся моя взрослость исчезла. Как ветром сдуло.
Она подняла голову, и ее взгляд встретился с моим через отражение в зеркале.
И если бы она улыбнулась или сделала что-нибудь еще, кроме как оглядела меня с ног до головы, я бы, может, и забыла обо всем. Но её слова все еще звучали в моих ушах, словно это было вчера.
В ее поведении не было ни капельки дружелюбия. Казалось, она оценила меня своим как всегда бессердечным взглядом, заметила мои недостатки, затем закончила мыть руки. Ничего интересного для себя не увидела.
Я стояла там, пока она отряхивала руки, разбрызгивая воду во все стороны, и наклонилась вперед, поближе к зеркалу, висевшему на стене.
И я поняла, что собираюсь сделать.
Что я обязана сделать. Ради юной себя. Ради всех остальных, с кем она когда-то вела себя мерзко, и тех, кто тоже не мог постоять за себя.
Особенно когда Зак находился где-то поблизости, желающий пообщаться со мной после того, как уже провел несколько часов в моей компании. Потому что он заботился обо мне, а я заботилась о нем.
Потому что нам суждено было стать друзьями. Участвовать в жизнях друг друга. За последние несколько недель он вновь стал моим лучшим другом.
Потому что и я, и Зак были виноваты в том, что за эти годы отдалились друг от друга, но Буги оказался прав: нужно работать над дружбой и отношениями. Имногое могло сложиться иначе, потому что я, по сути, сдалась и отступила. Из-за нее. И, может быть, если бы я продолжила свои попытки связаться с ним после того, как сдалась, он бы снова потянулся ко мне с распростертыми объятиями.
В любом случае, она была стервой, и я хотела, чтобы она знала: я не забыла ее слова и поступки.
И тут меня осенило, что Зак может увидеть ее. Увидеть и вспомнить, что они какое-то время встречались. И что, возможно, он все еще находит ее привлекательной и между ними что-то вспыхнет.