— У тебя такие милые дети, — сказала я женщине. — Мальчики просто гиганты.
Ванесса усмехнулась.
— Все в отца. Я говорю Эйдену, что к тринадцати годам у них отрастут бороды, и женщины будут путать их с мужчинами.
Я рассмеялась.
— В машине я сказала Заку, что, по-моему, старшенький — Сэмми, да? — выглядит одновременно на семь и на пятнадцать.
Это тоже рассмешило ее.
— Они оба родились весом по четыре с половиной килограмма.
Я не хотела кривиться, но сделала это, и, к счастью, моя реакция только раззадорила ее еще больше.
— Все делают такое лицо. Не волнуйся.
Настала моя очередь неловко смеяться.
— Извини. А у нее какой вес? — спросила я.
— Она родилась недоношенной. Всего около двух килограмм. — Женщина протянула руку, чтобы поправить бантик на голове малышки.
В машине Зак объяснил, что изначально они собирались стать для Фионы опекунами, но продержались всего несколько месяцев, и удочерили ее.
«Другая женщина» оглянулась через плечо, затем снова повернулась ко мне.
— Бьянка, пока они не вернулись, я хотела спросить... как дела у Зака? Я очень беспокоилась о нем. Я была так занята, а он не говорит Эйдену того же, о чем рассказывает мне, так что я и правда не знаю, как он справляется.
Хотела ли я говорить с этой женщиной, которую едва знала, о Заке?
Взглянув на ее лицо и вспомнив краткие упоминания о ней, я поняла, что он очень заботился об этой девушке.
Так что да, похоже, я так и сделала.
— Сейчас он... У него стресс, знаешь. В межсезонье я тоже беспокоилась о нем, просто из-за пары слов, которые он ляпнул. — Она нахмурилась, словно не знала об этом. — Но он был сосредоточен, и, насколько я знаю, вообще никуда не выходил, за исключением того, что проводил время со мной. На него оказывают большое давление, но он по-прежнему верен себе.
Она кивнула еще до того, как я закончила говорить.
— Я не знала о межсезонье. В прошлом году он натворил дел и принимал идиотские решения, из-за которых я хочу его прибить, но сначала я собиралась убедиться, что он не звездит, рассказывая о том, что сейчас ему стало лучше, — уголок ее рта слегка приподнялся. — Он сказал, что ты надерешь ему задницу, если он не перестанет косячить.
Я фыркнула.
— Не-е, он и без меня справляется. Он знает, что делать.
Она покосилась на меня, слегка улыбнулась и пожала плечами.
— У него золотое сердце, но я все равно...
— О чем вы тут сплетничаете?
Зак положил ладони на мою макушку, запустив пальцы в волосы.
— О тебе, — ответила я ему.
Он застонал, разминая пальцами кожу моей головы. Я и сама едва не застонала о того, как это было приятно. И, конечно же, в этот момент зазвонил его телефон. Я услышала, как он вздохнул, и поняла, что он выдохнул, убирая руки с моей головы. Зак похлопал меня по плечу.
— Это Амари. Сейчас вернусь.
Я запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и кивнула.
Он улыбнулся мне, а потом развернулся и отошел в сторону. Когда я повернулась обратно к столу, на меня смотрели пять пар глаз. Три принадлежали детям, и две — взрослым. Улыбалась только Ванесса. Я даже не слышала, как вернулись эти трое мужского пола.
Но все они уставились на меня. И смотрели так выжидающе. Не думала, что хоть один ребенок вызывал у меня такое сильное желание поёрзать. Потому что я понимала, что они делают. О чем мысленно спрашивают.
— Я никогда не сделаю ничего, что причинит ему боль и не стану использовать его ради выгоды. Он был моим лучшим другом с тех пор, как я была в возрасте Фионы. Ну, плюс-минус, — объяснила я, надеясь, что они перестанут смотреть на меня, как на плохого парня.
Старший мальчуган прищурился, глядя на меня своим выражением лица не то ребенка, не то подростка.
— Какой у него любимый цвет?
— Сэмми! — зашипела на него Ванесса. — Не разговаривай с ней таким тоном, ты не интервью берешь.
Он брал у меня интервью? Я чуть не расхохоталась. Он действительно волновался, что я… Что? Обижу Зака? Не буду ему другом?
— Мама, ты говорила, что нам нужны хорошие друзья. Важно не количество, а качество. И я просто хочу проверить, хорошая она или плохая, — очень серьезно ответил мальчик.
Что ж.
Я встретилась взглядом с Ванессой как раз в тот момент, когда она собиралась отругать его, и попыталась показать ей, что все в порядке. Кажется, она поняла, на что я намекала, потому что сказала:
— Три вопроса, пока он не вернулся, и только потому, что она не против. Мы ведь не додумываем за других людей, что они думают или чувствуют, не так ли?
— Нет, мам.
Похоже, даже Эйден пытался сдержать смех, когда я взглянула на него. Он пристально смотрел на свою жену, словно... Да черт его знает, что он пытался выразить своим взглядом.
Затем мальчик снова перевел взгляд на меня и спросил:
— Его любимый цвет?
Я сложила руки на столе и ответила ему:
— Зеленый.
Это правильный ответ, потому что он задал другой вопрос, готовясь, черт возьми, проверить меня по полной.
— Его любимое блюдо?
— Спагетти.
Он прищурил свои маленькие пацанские глазенки, разглядывая меня.
— Ты любишь его?
Охрененный вопрос. Но я сказала правду.
— Очень-очень сильно.
Стул рядом с моим отодвинули, и Зак уселся на него, спросив:
— О чем болтаете?
Я толкнула его локтем.
— Все еще о тебе.
Его ладонь опустилась мне прямо между лопаток, когда он улыбнулся.
— И что обо мне?
— А что, тебе стало интересно, да? — пошутила я как раз перед тем, как старший мальчик, Сэмми, спросил о еде.
Через пару минут мой телефон завибрировал. Я взглянула на него.
ЗАК — МОЙ ЛЮБИМЧИК НОМЕР 2 прислал сообщение.
Когда, черт возьми, он опять успел сменить имя контакта?
Я открыла сообщение.
ЗАК — МОЙ ЛЮБИМЧИК НОМЕР 2: Не хочешь прогуляться со мной после ужина?
И что делать? Я задумалась. На самом деле я хотела поехать домой и завершить монтаж видео. Я пришла сюда только потому, что он попросил.
Поэтому написала ответ.
Я: Лучше вернусь к Тревору, если ты не против. Мне нужно кое-что доделать.
Только полчаса спустя, когда мы делили пиццу — и я заметила, что Эйден съел три порции салата, — он ответил мне.
ЗАК — МОЙ ЛЮБИМЧИК НОМЕР 2: Как пожелаешь, дорогая.
* * *
Спускаясь вниз посреди ночи, чтобы выпить стакан воды, я выглянула во двор.
И замерла.
На подъездной дорожке стояли только две машины: моя и Си Джея. «БМВ» не было.
Вернувшись в свою комнату, я написала Заку сообщение.
Я: Ты в порядке?
Я целый час ждала ответа, но он так и не написал.
Глава 21
На следующее утро я проснулась от звонка телефона.
Раздраженная и уставшая, я уставилась на незнакомый нью-йоркский номер, высветившийся на экране, и поднесла телефон к лицу, прикрыв один глаз.
Это звонок от СмотриTube?
— Алло? — Я надеялась, что мой голос не звучал таким же усталым, какой я себя чувствовала. После часа ожидания ответа от Зака, я кое-как заснула, и всю ночь ворочалась с боку на бок, совершенно не находя себе места. В те моменты, когда я просыпалась, сразу проверяла свой телефон на наличие новых сообщений.
Но ни хрена не получила. Только пара электронных писем и несколько уведомлений из социальных сетей.
Отвечая на звонок, я ожидала услышать незнакомый голос, но ошиблась.
— Бьянка, это Тревор. Где Зака черти носят?
Я резко открыла глаза, когда это отвратительное чувство, которое я испытала прошлой ночью, — при воспоминании о том, что машины Зака не было на месте, — снова усилилось. Мерзкое, ноющее и бестолковое.
И совершенно бесполезное, потому что кто я такая, чтобы ревновать его? Он — мой друг, и это начало и конец всему. Я и не ожидала ничего другого.
— Не знаю, Трев, — честно ответила я ему.
Потому что я не хотела его выдавать. Мне не нужны подробности, но Тревор не стал бы без причины звонить мне в девять утра.
Кажется, он поверил мне, потому что сразу задал другой вопрос, пока я все еще пыталась осознать тот факт, зачем он вообще мне звонил. Точно, чтобы спросить, где Зак. А как он узнал мой номер?
— Когда ты в последний раз его видела?
Что за вопросы? Мы в шоу «Кто хочет стать миллионером?»
— Вчера вечером. Мы посидели с его друзьями, а потом он подбросил меня до дома и сказал, что ему нужно отлучиться по каким-то делам. — Перед сном я проверила несколько новостных сайтов, чтобы убедиться в отсутствии новостей о том, что Зак попал в аварию или что-то еще.
Тревор фыркнул.
— А что? Что-то случилось?
— Я написал ему вчера вечером, но он не ответил.
Добро пожаловать в мой клуб. Я потерла глаза запястьем, чувствуя, как это отвратительное чувство усиливается. Ревность, понятно? Это гребаная ревность. Потому что сильно сомневаюсь, что с ним произошел несчастный случай.