И, к моему удивлению, они согласились, пообещав вернуться к полуночи.
До которой оставалось несколько минут.
Зачем им вообще стучать в дверь отеля? Они не стали бы рисковать и будить своих детей, и я дала им свой номер телефона.
Зевнув, я приподнялась на цыпочки и посмотрела в глазок.
Не стану врать, но мое сердце на мгновение дрогнуло, а потом забилось быстрее. Со скоростью гоночного автомобиля. Ладно, на гонки не похоже… Скорее, как у скачущей кобылы.
Но я не такой человек, и, как я уже неоднократно повторяла себе все утро и весь день, Зак не делал ничего такого. Ни одно из его действий не имело ко мне никакого отношения. Теперь, если он наговорит про меня гадостей, — ну и пусть; но если он подведет меня, или обманет, или не будет рядом, когда обещал обратное, — это совсем другое.
Но вся его вина была в том, что он погулял, словно у него было на это полное право, и общался с женщинами, как будто у него тоже было на это полное право. Не то чтобы я не знала, что у него есть и своя жизнь. Но это знание ничуть не успокаивало мое сердце.
Оно также не изменило ранее принятого мной решения. Во всяком случае, я как никогда была полна решимости сделать то, что задумала.
Так что я открыла дверь и выдавила из себя легкую улыбку, прежде чем закрыть ее за собой и встать в проеме, надеясь приглушить для детей наш разговор.
Зак стоял передо мной в своих стареньких джинсах и выгоревшей оранжевой футболке с эмблемой колледжа. Выглядел он уставшим и обеспокоенным. В конце концов, на этой неделе у него важная игра. От которой зависело его будущее. Ему бы следовало спать в своей постели.
— Привет, — прошептала я, заметив, как его ярко-голубые глаза скользнули по мне. Что? Хотел убедиться, что со мной все в порядке?
— Я писал и звонил тебе, когда ты не вернулась домой, Биби. Я беспокоился о тебе, — осторожно сказал он, все еще оглядывая меня.
Я продолжала глупо улыбаться.
— Извини, отключила звук на телефоне. — Вру, я поставила его на вибрацию. Просто не видела смысла отвечать, пока не засну.
Или вообще в том, чтобы читать сообщения.
И теперь, когда я подумала об этом, я почувствовала себя полной идиоткой.
Наверняка он так и подумал, — что я полная идиотка, — потому что на его лбу появились морщинки.
— Что ты здесь делаешь? Я звонил Ван, но она не ответила. — И зачем ей это делать? — Позвонил Буги и твоей сестре, а они рассмеялись и повесили трубку, когда я сказал, что беспокоюсь о том, что тебя нет дома.
При этих словах уголок моего рта приподнялся. Конечно, со мной все в порядке. Они знали, что я могу о себе позаботиться. И ранее я писала Буги, чтобы узнать, как дела у Буги-малыша.
— Я в порядке, — сказала я ему, сохраняя на лице глупую улыбку, даже когда пожала плечами. — Просто сижу здесь с детьми. Наверно, твои друзья скоро придут, но я останусь, даже если они задержатся.
Его голубые глаза блуждали по моему лицу, и морщинки на лбу до сих пор никуда не делись.
— Я волновался за тебя, — повторил он.
И все же я состроила ему гримасу.
— Что не так? — спросил он.
— Ничего.
— Уверена?
Я кивнула.
— Хочешь, я подожду их вместе с тобой?
— Все в порядке. Дети спят. И уверена, тебе нужно отдохнуть, — сказала я ему спокойно, может, даже равнодушно, при этом глядя ему прямо в глаза, чтобы уловить малейшее, незначительное напоминание о том, что он не вернулся домой прошлой ночью, потому что ушел веселиться. И не остался дома. Что было не моим гребаным делом.
— Я могу посидеть с тобой, пока они не вернутся.
— Все хорошо. Наверное, не стоит разговаривать в номере, чтобы не разбудить детей. Я большая девочка, со мной все будет в порядке. — Его выражение лица не изменилось. — Спасибо за предложение.
Он замялся, и что-то промелькнуло на его лице.
— Ты уверена, малышка? — тихо спросил он.
— Уверена. Иди поспи. Тебе это нужно.
И, возможно, я поступила неправильно, потому что он определенно нахмурился, когда сделал шаг назад.
И как только он шагнул назад, я закрыла дверь прямо перед его носом.
Глава 22
— Что с тобой?
Вырвавшись из мыслей, стоя перед холодильником в доме Тревора, я оглянулась через плечо и увидела менеджера Зака, сидящего за кухонным столом с открытым перед ним ноутбуком. На меня он не смотрел. Он был сосредоточен на экране, но не похоже, что он задал вопрос кому-то другому.
Я даже не знала о его возвращении, пока он не вышел из своей спальни, разговаривая по телефону, и не поставил свой ноутбук на стол. Судя по обрывкам фраз, которые я уловила, он приехал рано утром и сразу лег спать. Возможно, Зак знал о его приезде, но не предупредил меня.
Мне хотелось думать, что так случилось из-за того, что я почти не разговаривала с ним, но я знала, что это произошло только потому, что я сама допустила подобное.
Буквально вчера приехал Буги, чтобы посмотреть со мной игру Зака. После этого мы отправились перекусить, и я пошла по большей части потому, что не хотела пугать никого из них, если попытаюсь сбежать под каким-нибудь глупым предлогом. И еще потому, что я знала: эти двое могут часами болтать друг с другом, так что мне даже не пришлось бы много говорить, что я и сделала. Они заметили это, но поверили, что у меня просто накопилось много дел.
Я размышляла о многих вещах, в том числе о звонке, который поступил в тот же день, когда мне звонил Тревор, и когда мне сообщили, что вернули мой канал. На тот момент это был единственный яркий лучик света в моей жизни.
И-и-и это было пессимистично, грустно и неправда.
В моей жизни полно хороших моментов. Я сама виновата в том, что позволила задеть свои чувства, и что Зак по-прежнему оставался одним из ярких моментов моей жизни. Я не обижалась на него за то, что он не испытывал ко мне тех чувств, на которые я надеялась. Он ни в чем не виноват. Мне хотелось думать, что и я тоже. Сами попробуйте не влюбиться в Зака.
Ну да ладно.
Я находилась дома в гордом одиночестве, — по крайней мере, так я думала. Си Джей и Зак отправились на тренировку, и я бы солгала, если бы сказала, что не испытала ни малейшего облегчения, когда он ушел.
Ну, знаете, я про друга, в которого влюбилась.
Но, к счастью, Зак не имел никакого отношения к тому, что я застряла посреди сверкающей белизной кухни, на которой закончила съемку как раз перед тем, как Тревор ворвался в гостиную, вернувшись из Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, или где он там, черт возьми, шлялся.
Повернувшись лицом к нему и его блестящему ноутбуку, я сложила руки на столешнице и сказала правду.
— По идее, завтра я должна приступить к работе, и вот я думаю: уволиться ли мне сразу или лучше написать заявление с отработкой в две недели. Не могу решить. — Я спросила мнение Конни, но это не помогло.
Тревор пробормотал «Хм», и у меня возникли сомнения, что он обратил внимание на мою проблему.
Но он казался более независимой стороной, чем все остальные, кого я знала, поэтому, раз уж он спросил об этом и находится здесь...
— Может выскажешь свое мнение? Я беспокоюсь о том, что мой начальник поведет себя как полнейший придурок и сделает меня еще более несчастной, чем обычно, но я чувствую себя виноватой за то, что внезапно увольняюсь, так что...
Он на мгновение оторвал взгляд от экрана ноутбука и посмотрел на меня, а затем продолжил печатать.
— Ты подаешь заявление об увольнении, Бьянка. Он и не должен быть милым с тобой. — Его пальцы на мгновение замерли над клавиатурой, взгляд метнулся ко мне, прежде чем он добавил: — Подожди-ка. В смысле, ты собираешься увольняться? Тебе вернули канал или ты уже заключила контракт на книгу?
Как, черт возьми, он вообще узнал о моем желании опубликовать книгу? Подумаю об этом позже.
— Я вернула канал. Позавчера мне позвонили и сказали об этом. Я очень счастлива. — Потому что я была счастлива.
И тут произошла самая нелепая и неожиданная вещь.
Тревор улыбнулся мне. Может, я и не могла разглядеть его лицо полностью, но большая его часть торчала поверх ноутбука. Это точно улыбка. Самая настоящая, живая улыбка.
И в его словах даже не прозвучало сарказма:
— Прекрасно.
— Спасибо. Я бы подпрыгнула и постучала каблуками друг об друга, но, скорее всего, неуклюже приземлюсь и вывихну лодыжку, так что можешь просто вообразить это.
Несмотря на ревность, раздирающую мою грудь, я сообщила эту новость Заку в тот же день, и он прислал в ответ кучу смайликов.
Я ответила ему единственным смайлом, из-за чего снова почувствовала себя виноватой за то, что не так добра к нему, как он того заслуживал.
И в тот же миг улыбка исчезла с лица Тревора, как будто ее и не было вовсе. Может, так и есть. Может, мне показалось.
Я кивнула.
— И что ты думаешь? Предупредить за две недели до ухода или нет? Я думаю, нужно отработать. Поступлю как профи, это никому не повредит. — Сестра сказала, что мне не стоит предупреждать его. В этот момент Ричард, ее муж, качал головой, словно намекая, чтобы я не слушала ее. Это мне подсказывала интуиция. Что, если я снова потеряю свой канал и не смогу его восстановить? Процесс занял слишком много времени. Или вдруг мои зрители не вернутся? Что, если в будущем мне придется устроиться на другую работу и там потребуют рекомендации? Не уверена, что они посчитают разумным увольнение из-за плохих отношений с начальством.