Я уже и так приняла достаточно глупых решений.
— Я тоже так думаю, — задумчиво произнес он. — Чем скорее, тем лучше.
О, в этом он прав.
— Завтра?
— Или сегодня.
Признаюсь, от этого у меня живот скрутило.
— Заявиться на работу, когда меня там не ждут?
Он снова закатил глаза, прежде чем сосредоточиться на своем ноутбуке.
— Скажи сегодня. Пусть твой босс переспит с этой новостью, раз уж ты так волнуешься о том, что он плохо это воспримет или что бы там ни было, а завтра он остынет.
Уверена, что с Ганнером этот номер не сработает, но мне бы хотелось. Я согласна с Тревом. Но…
Несколько минут спустя я все еще размышляла об этом, когда он произнес почти раздраженным тоном:
— Я пойду с тобой, если хочешь. Зак рассказывал мне о твоем боссе, и я заинтригован.
На это был только один ответ.
— Да, конечно. Может, он не будет таким засранцем на публике. Он пытался уговорить меня пригласить Зака в спортзал и опубликовать его фото в Интернете, но я отказала. Уверена, он до сих пор точит на меня зуб из-за этого. Я мигом. Заявление уже давно написано.
Он кивнул и подождал, пока я окажусь в гостиной, чтобы спросить через плечо:
— Напомни еще раз, как зовут этого босса?
* * *
Сорок пять минут спустя рядом со мной вышагивал пятидесятипятилетний мужчина, которого, скорее, можно принять за сладкого папика, чем за реального отца, потому что никто не понимал, почему он составлял мне компанию в моем деле. Но, к счастью, мне было пофиг, что подумают люди, когда я зашла в спортзал, сжимая в руке свое заявление.
И, о чудо, мой заклятый враг стоял у стойки, за которой я работала, опираясь рукой на свое любимое место... и отчитывал нового сотрудника, которого я видела всего раз или два. Ни к чему слышать их разговор, чтобы понять, что происходит. Каждый день с тех пор, как Ганнер стал владельцем спортзала, у меня было такое же выражение лица, как у этого новенького. На его лице читалось «Да что б меня».
Бедный парень.
Но спасибо вам, Мария, Иисус и Иосиф, я собиралась покончить с этой хренью pronto. (Примеч.: исп. «как можно быстрее») Благодаря Дипе, СмотриTube и моему фотографу.
И со мной прибыло подкрепление. Возможно, я смогу сообщить о Ганнере в Комитет по охране труда или что-то в этом роде, если Тревор услышит, как он грубо со мной обращается. До сих пор я об этом даже не думала.
Естественно, Ганнер сразу повернулся к двери. Тревор шел следом за мной. Он был в темных очках и уже достал свой телефон, что-то набирая на экране.
Мой босс моргнул, а я моргнула в ответ.
— Привет, Ганнер. Мы можем поговорить в кабинете?
Он выпрямился, окинул взглядом Тревора, вероятно, отметив его повседневные джинсы и рубашку-поло, и обратился ко мне.
— У меня нет времени, и я не продлю твой отпуск, если ты пришла об этом попросить.
Что за удивительный человек!
— Нет, я здесь не для того, чтобы просить о продлении отпуска, — заверила я его. И спасибо, что спросил. Мой локоть заживает просто замечательно. Мудила. — Я хотела отдать вам это. — Я протянула ему лист бумаги.
Он не взял его.
— Это мое заявление с отработкой в две недели, — объяснила я, придвигая лист поближе к нему.
Клянусь, он усмехнулся. Скорее, даже посмеялся, приподняв бровь.
— Твое заявление?
Что в этом смешного? Я кивнула.
Я подвинула заявление еще ближе к нему.
— Отработаю две недели, начиная с сегодняшнего дня, и потом...
— У меня и так не хватает персонала из-за внезапного ухода твоей подружки Дипы. Можешь подождать, пока...
Он говорил всерьез? Глупый вопрос; конечно, так и есть.
— Я не собираюсь ждать.
И тогда он начал издеваться.
— Мне насрать, что ты...
Я ненавидела его. Настолько сильно ненавидела, что ощущала этот привкус во рту. Последние три недели, находясь вдали от него и его токсичного поведения, мне было так хорошо, что я забыла, как паршиво себя чувствовала в его присутствии. И знаете что? Точно так же я ненавидела себя за то, что не использовала край бумаги, чтобы перерезать ему глотку, но c’est la vie. Надеюсь, он сам это сделает. Чертов гондон.
— Возьми ее заявление, — раздался голос Тревора у меня за спиной.
Дерьмо. Я ткнула Ганнеру в живот листом бумаги, с радостью воспользовавшись преимуществом своего помощника.
— Да, заберите.
Ганнер не пошевелился.
Вместо этого он хмуро посмотрел на Тревора.
— Возьми заявление. Дай ей отработать две недели, — сказал Тревор все тем же спокойным, холодным тоном.
Я кивнула и снова ткнула краем листа в своего начальника.
Но он не слушал.
— Нет.
— Так дело не пойдет, — спокойно произнес Тревор и скользнул по мне взглядом. Он выглядел раздраженным еще две минуты назад. — Просто возьми и скажи ему.
Я помолчала, затем одними губами спросила: «Что сказать?»
Он склонил голову набок, как будто искренне верил, что я понимаю, о чем, черт возьми, он говорит.
Но Тревор снова закатил глаза.
— А что бы тебе посоветовал другой парень?
Другой парень? Зак?
Ох. Ой.
Он бы сказал, что гордится мной и тем, чего я добилась.
Он бы посоветовал не позволять этой заднице помыкать мной.
А потом, наверное, спросил бы: «А что бы сделала Шэнайа, детка?» Просто чтобы рассмешить меня.
И Шэнайа… Шэнайа, вероятно, сказала бы, что я не заслуживаю этого дерьма.
И я сыта им по горло. (Примеч.: Шэнайа Твейн — канадская певица, актриса, продюсер)
Вздернув подбородок, я подумала о человеке, который постоянно подталкивал меня локтем. О друге, который, если бы я сказала ему о своей затее, пошел бы со мной. Но я этого не сделала. По моей чертовой вине и из-за моих собственных глупых чувств.
Вместо этого я поставила на место Зака его менеджера.
Что еще раз напомнило о том, что мне предстоит сделать позже, — сегодня или, самое позднее, завтра.
Но сейчас не время зацикливаться на этом.
Надо думать о настоящем. Прямо сейчас. О моем будущем.
Том самом, которое я сама построила, но с небольшой помощью и поддержкой людей, которые заботились обо мне.
Я делала это за всех сотрудников, которых уволил этот мужчина. И я сделаю это с огромной гордостью. Я же пыталась стать ответственной, хоть и не хотела этого. Что ж.
Может, засранка Джессика забыла меня. Может, Зак тоже забыл на какое-то время, но этот ублюдок надолго меня запомнит, и я дам ему для этого повод.
— Вообще-то, я увольняюсь прямо сейчас, — сказала я.
Он усмехнулся.
— Не мечтай, что я дам тебе рекомендацию.
— Мне не нужна рекомендация, Ганнер. У меня успешный бизнес, который приносит мне намного больший доход, чем работа здесь. Я хотела уволиться еще до того, как мистер ДеМайо продал спортзал, но… Теперь с меня хватит. Когда-нибудь, если вам станет скучно, загуглите канал «Ленивый пекарь». Может, увидите знакомое лицо. — Я ослепительно ему улыбнулась, в то время как он уставился на меня пустыми глазами, а затем отвернулась, подняв руку и помахав ему пальчиками. — Удачи с поиском работников!
Тревор не улыбался, когда мы встретились взглядами, но был чертовски близок к этому.
— Молодец.
Он не жаловался по дороге домой, пока я еще раз пересказала все в деталях, словно его там не было, и он не видел это своими глазами. Он даже кивнул и продолжил закатывать глаза. И когда мы подъехали к дому, и я увидела машину Зака на подъездной дорожке, это не испортило моего хорошего настроения. Мы вышли из машины Тревора, и я практически вприпрыжку побежала к входной двери, испытывая облегчение и, честно говоря, чувствуя себя килограмм на двадцать легче. Я свободна! Свободна!
— Большое тебе спасибо, Трев, — сказала я еще раз, когда он прошел за мной в гостиную. — Это был один из лучших моментов в моей жизни.
Он не усмехался, не фыркал, ничего такого не было, но я уловила в его голосе нотки удовольствия, когда он сказал:
— Не за что. Если ты кому-нибудь скажешь, что мне нравится наблюдать за тем, как птицы расправляют крылья и покидают гнездышко, я буду отрицать это до самой смерти.
Я рассмеялась, затем заметила Зака, стоящего возле кухонного стола. Он наблюдал за нами.
У меня от этого чуть не поехала крыша, но я все же смогла сказать:
— Привет.
— Привет. — Он нахмурился примерно на долю секунды. — Проголодалась? — Спросил он с легким весельем в голосе. — Я собирался тебе написать, чтобы узнать.