Он снова посмотрел на Тревора, когда тот подошел к столу, чтобы забрать свой ноутбук, который он оставил на островке.
— Привет, Трев.
— Зак. Я буду в кабинете. Мне нужно позвонить. — Затем он направился по коридору, оставив нас.
И голубые глаза снова сосредоточились на мне.
Точно.
— Я уже поела, — призналась я. — Спасибо, но я не голодна. — Вранье; я всегда голодна, но я выпалила эти слова, прежде чем успела напомнить себе, что не хотела вести себя с ним так.
Он этого не заслуживал.
И он понял, что я облажалась и пожалела об этом, по тому, как он снова нахмурился.
Дерьмо.
— Биби, — медленно, возможно, даже осторожно, произнес Зак, и его пристальный взгляд прошелся по моему лицу, пока он продолжал опираться на столешницу. Он выглядел усталым. — Что происходит?
«Он заслуживал лучшего. Кого-то получше меня», — сказала я себе. Поэтому я должна постараться ради него.
— Ничего. Почему ты так решил?
— Потому что ты реально вела себя странно, дорогая, — ответил он, очень медленно проговаривая слова.
Я пожала плечами, но это не сработало.
Он продолжил, с каждой секундой хмурясь все сильнее и сильнее.
— Вчера ты почти не разговаривала. А потом убежала в свою комнату, как только мы вернулись после ужина.
Он заметил это?
— Ты не написала мне утром, — сказал он мне. — Если я что-то натворил, скажи мне.
Нужно ли говорить, что снова влюбилась в него, как идиотка? Нет. Этого он точно не хотел. Просто замечательно. Великолепно.
— Ты ничего не сделал, — ответила я ему, выдохнув, и твердя себе, что с таким же успехом я могла бы сделать это сейчас, пока не потеряла уверенность. — Я не хотела, чтобы у тебя сложилось такое впечатление, Зак.
Он шагнул вперед, его челюсть была сжата, он выглядел напряженным, обеспокоенным и сосредоточенным. Он понял, что я решительно настроена.
— Я не смогу ничего исправить, если не буду знать, что произошло.
— Ничего. Ты ничего не натворил. Единственное, что ты сделал, — был хорошим другом, и я ценю все это.
На этих словах он поморщил нос. Его брови сошлись еще сильнее.
Так что я продолжила.
— Пожалуйста, не думай, что я не благодарна тебе за все.
— О чем ты? — спросил он, выпрямляясь.
— Я много думала об этом, и, поскольку тебя не будет здесь на День благодарения, я собираюсь уехать пораньше, чтобы повидаться с сестрой и племянниками. Хочу посмотреть несколько квартир в Киллине, несколько в Остине...
Его «Что?» раздалось с резким вдохом, а на лбу появилось такое количество морщин, что мне потребовалось бы слишком много времени, чтобы их сосчитать.
— Я больше не хочу навязываться вам с Тревом, что вполне логично. Будет лучше, если я уеду пораньше, — а вот это уже не так логично. Как минимум, в этом не было смысла. Мне не нравится Киллин. Правда, не нравится. А Буги женится и скоро у него родится первенец, и я хотела побыть с ним. Но как долго я смогу мешать новоиспечённой семье? Думаю, если я где-то и останусь, то только поближе к сестре. — Не знаю, когда вернусь, но я бы хотела остаться с Конни.
— Останься со мной. Если не хочешь оставаться одна на День благодарения, полетели в Нью-Йорк. Я достану тебе билет. Закажем еду и напитки прямо в номер.
Меня как будто в самое сердце ударили, и к такому я была совсем не готова.
— Нет, ты и так сделал более чем достаточно, Зак. Си Джей рассказывал мне, как команда готовится к Дню благодарения, когда играет на выезде.
— Оставайся со мной после праздников. Я это имел в виду.
Ох, боже.
— Я не могу оставаться вечно. Ты это знаешь. Я планировала недолго пожить здесь.
Его нежно-голубые глаза, по-детски большие и сейчас выглядевшие больше мутными, чем яркими, устремились на меня, целиком и полностью. Его плечи поникли, губы сжались в тонкую линию… и мое сердце разбивалось, когда я рассказывала ему все это.
Но я знала, что должна. У меня не было выбора.
— Что ты несешь? Ты сама недавно говорила, что тебе не очень-то нравится Киллин. Я не собираюсь тебя выгонять. Трев тоже. Если ты не хочешь жить в этом доме, то... Я попрошу Трева подыскать нам квартиру.
Нам?
И что дальше? Он уедет в свой межсезонный отпуск развлекаться, а я буду сидеть, работать и пялиться на его фотографии в Интернете? Наблюдать за тем, как он приводит девушек? Ждать, когда он вернется? Он хочет, чтобы мы были... соседями?
Частичка меня умерла внутри, стоило мне только представить себе это. Я не смогу наблюдать подобное. Ни за что. Знаю, мне и так повезло, что я не стала свидетелем ненужных сцен, но я списывала это на то, что он уставал после каждой тренировки и не хотел никуда выходить. Опять.
Я могла справиться со многим.
— Нет. Не нужно ничего делать. Я справлюсь. Ты за меня не в ответе.
Он сделал шаг вперед и поднял руку, чтобы провести ладонью по затылку.
— Ты вроде как и есть моя ответственность, — мягко сказал он мне.
Почему он так поступает? Почему был таким хорошим другом?
— Нет, это не так, но я люблю тебя за то, что ты так думаешь. — Я попыталась улыбнуться ему. — Ты и так сделал достаточно. Я не хочу использовать тебя в своих интересах.
— В своих интересах? — Он стоял как вкопанный. — Меня?
Я кивнула, не доверяя своему голосу.
— Бьянка, — сказал он, нахмурившись и задумавшись одновременно. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Я думал, тебе нравится быть рядом со мной. Маленький Техас и Большой Техас воссоединились.
В этом-то и проблема.
— Мне нравится, Зак. Мне нравится быть рядом с тобой. Я люблю тебя. Очень сильно. Навеки. Но я не могу оставаться здесь до конца своих дней. Я не могу... жить с тобой. У тебя своя жизнь. И есть любимые занятия, которым ты, вероятно, не можешь уделить время, когда я рядом.
Его голова дернулась назад.
— Какие, например?
— Ну, не знаю. — Голос прозвучал неуверенно даже для моих ушей. — Отрываться. Заниматься чем-то, что не включает... меня. Я не хочу причинять неудобства. Не хочу таскаться за тобой. Я не хочу пользоваться твоим большим и добрым сердцем.
— Бьянка, что ты такого делаешь, что причиняет мне неудобства? — Требовательно спросил он, опуская руку так, что она повисла вдоль тела. — Когда это у тебя создалось впечатление, что я не хочу, чтобы ты была рядом? Я приглашаю тебя делать все вместе со мной.
Вспомнив ту фотографию, я ощутила покалывание в пальцах, — легкое, но болезненное. И мне потребовались все силы, чтобы говорить ровным голосом, чтобы не расплакаться, честное слово.
— Никогда. Ты никогда этого не показывал, и я очень люблю и ценю это. Ты один из самых любимых людей во всем мире, но ты мне ничего не должен. Ты никогда так не поступал. Ты не должен чувствовать себя виноватым из-за того, что мы не общались, или чувствовать, что ты мне чем-то обязан из-за той дурацкой истории со змеей, когда мы были детьми, и пытаться загладить свою вину сейчас, стараясь быть таким замечательным.
Его голубые глаза впились в мои, и, могу поклясться, он слегка побледнел.
— Думаешь, я поэтому все делаю?
— А разве нет?
— Нет, это не так.
О боже, мне захотелось потереть лицо.
— Зак, я вернусь, хорошо? Мы не перестанем общаться. Мы не расстанемся на очередные десять лет. Клянусь тебе, старичок. Я просто поеду туда на День благодарения, и останусь еще ненадолго, чтобы присмотреться и все такое.
Он не слушал, а если и слушал, то не обратил внимания, потому что спросил:
— Почему ты так торопишься уехать?
— Я не тороплюсь.
— Тогда расскажи мне, что я сделал. Скажи мне, почему хочешь уйти. Ты говорила, что останешься, а ты никогда не нарушаешь своего слова, так что я хочу знать, почему сейчас ты пытаешься это сделать.
Не нарушаю своего слова?
— Расскажи во имя спокойствия души Mamá Лупе, — потребовал он.
В этот раз я не смогла удержаться и потерла лицо руками. Мне хотелось плакать.
— Потому что мне нет смысла здесь оставаться. Нет никакой разницы, уеду я сейчас или через несколько недель.
— Почему ты должна уезжать через несколько недель? Почему не можешь остаться здесь?
— Я уже говорила тебе, почему я вообще переехала в Хьюстон. У меня нет причин оставаться в этом городе.
У него снова перехватило дыхание.
— Я хочу, чтобы ты была здесь, малышка. Этой причины тебе достаточно? Мне нравится, что ты здесь. Думаешь, что твоей сестре или Буги нравится, что ты рядом, больше, чем мне? Потому что это не так. Уверяю тебя, ты ошибаешься.
Я задержала дыхание, потому что у меня защипало в носу. Выхода нет. Я знала, что это не так. Я наворотила дел. Это моя вина.
— Зак, пожалуйста, не заставляй меня это делать. Я же сказала тебе, что вернусь. Мы всегда будем друзьями. Будем видеться так часто, как я смогу и насколько у тебя найдется свободного времени, даже если будем жить в разных местах.
— Я хочу знать, почему ты не желаешь здесь оставаться, — повторил он, как упрямый осел, которым и являлся, и я поняла, что мне не отвертеться.