СТАРИНА ЗАК: Или возвращайся. Ты сказала, что мы поговорим
Я: Сказала. И мы можем поговорить в любое время. [эмодзи со смайликом]
Я припарковалась, отправила ему еще одно сообщение, а затем отключила звук на телефоне, чтобы в присутствии Конни не сделать ничего такого, что натолкнуло бы ее на мысль, как я напортачила. Следующий ответ я прочитала только когда оказалась в комнате племянника.
СТАРИНА ЗАК: Рад, что ты в порядке. Но очень недоволен, что ты уехала. Возвращайся
СТАРИНА ЗАК: Мы можем поговорить завтра?
СТАРИНА ЗАК: Ем шоколадный хлеб с цуккини, который ты оставила. Тебе стоит включить этот рецепт в свою следующую книгу.
Именно после этого сообщения я расплакалась в комнате своего племянника.
Потому что, как же сильно я хотела, чтобы он действительно желал меня вернуть!
Наконец, успокоившись и собравшись с духом, я написала ему ответное сообщение, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
Я: Ты завтра занят, помнишь? Я напишу тебе. И еще: да, если надумаю опубликовать вторую книгу, то впишу в нее рецепт этого хлеба. Может быть, с добавлением грецких орехов.
Он сразу же ответил мне, хотя давно должен был спать.
СТАРИНА ЗАК: Будет и вторая книга.
СТАРИНА ЗАК: Я уже скучаю по тебе, малышка. Возвращайся. Мы поговорим и во всем разберемся
После этого я не ответила ему. Просто не знала, что написать. Я не собиралась возвращаться, пока у меня не будет реального плана действий. В конце концов, большая часть моих вещей осталась в спальне Тревора.
Но это не остановило Зака. На следующий день он прислал еще несколько сообщений. И еще одно после. И с тех пор так продолжалось каждый день.
В сообщениях говорилось о том, чем он занимается (тренируется, ест), о том, что Тревор сказал или сделал, но в основном он просил меня вернуться и писал, что скучает по мне.
Я каждый раз отвечала ему, хотя у меня сердце разрывалось.
От каждого сообщения на глаза наворачивались слезы, но я улыбалась, потому что не хотела посвящать в свои дела Конни.
И я думала, что проделала довольно приличную работу, сохранив все в тайне, но, видимо, ошиблась.
Особенно, когда Буги, который сидел за столом с Конни, подал голос.
— Я думал, мне показалось.
— Вы вдвоем несете чушь, — сказала я, сосредоточившись на печенье, от которого у меня потекли слюнки.
Мой зять, который тоже сидел за столом, открыл банку апельсиновой газировки, а затем сказал:
— Втроем, Бьянка. Потому что, клянусь, пару ночей назад я слышал, как ты плакала в постели. Но иногда твоя сестра плачет без причины, когда у нее месячные, так что я засомневался, вдруг у тебя тоже начались.
Я медленно повернулась на пятках, чтобы посмотреть на мужчину, который беззаботно потягивал газировку.
И я оказалась не единственной, кто пялился на него, потому что моя сестра делала то же самое, при этом слегка приоткрыв рот.
— Что? — спросил ее муж, как будто его смутило повисшее молчание. — Еще скажи, что я вру. Ты даже не пытаешься это скрыть.
— Так что случилось? — спросил Буги, придя в себя. — Опять проблемы со СмотриTube?
Я хотела соврать, очень хотела. Обвинить во всем кражу моего канала было бы действительно хорошим оправданием. Но я не стала.
— Не-а. С ним все хорошо.
— Кенни снова пытается связаться с тобой?
Кенни. Фу. Мой бывший. Пусть съест говна.
— Нет. Я ничего о нем не слышала с тех пор, как он забрал все мои деньги.
— Тогда в чем дело?
Краем глаза я заметила, как мой зять слегка пошевелился, поднося банку ко рту, чтобы сделать маленький глоток.
— В Заке? Он что, тебе изменил? Потому что, если он это сделал, я всем расскажу, что он сидит на стероидах. Поверь мне.
Тишина.
Полная тишина воцарилась на кухне и в уголке для завтрака.
Хотя лица у всех были разные.
Уверена, что на моем лице отражался ужас.
Конни выглядела так, словно не знала, кто, черт возьми, сидит рядом с ней.
Буги выглядел так, словно кто-то только что сказал ему, что его мать инопланетянка.
А мой зять, — среднего роста, худощавый и очаровательный мужчина, — смотрел на нас так, словно понятия не имел, почему мы все на него уставились.
— Что? Хочешь, чтобы я убил его или что-то еще? Потому что однажды я ходил на охоту со своим отцом, и, не буду врать, упал в обморок, когда он...
Боже милостивый.
— Би, я чего-то не знаю о тебе и… и…? — Буги аж запнулся, и, похоже, он был не в себе, и находился на грани безумия.
— Милый, — заговорила моя сестра почти... шепотом? И почему она так нервничает? И почему я знала, как выглядит ее лицо, когда она нервничала? — С чего ты решил, что между Би и Заком что-то есть?
— Между тобой и Заком что-то есть? — эхом отозвался Буги.
Да что, черт возьми, происходит?
Зять небрежно пожал плечами, продолжая беззаботно потягивать газировку… как будто он только что не сбросил на нас водородную бомбу.
На всех нас. Серьезно.
На Буги в том смысле, что, возможно, в этой вселенной что-то происходит между мной и его лучшим другом.
На Конни, которая смотрела на мужчину, с которым прожила почти два десятилетия, так, словно не узнавала его... но мелкой засранке точно понравилось увиденное.
И на меня, потому что я оказалась не такой хорошей актрисой, как думала.
Или, может, на самом деле он просто оказался чертовым провидцем, а мы об этом даже не знали.
Затем Ричард продолжил, подняв указательный палец.
— Ну, Мелкая много лет не хотела о нем говорить. Теперь они снова друзья и, как мне кажется, проводят все время вместе, а потом она переехала к нему. Ну, здрасьте, а ведь я всегда считал его бабником, который не станет тусить с девушкой, которая ему не нравится.
— Они с детства знакомы, — пробормотал брат, все еще выглядевший так, словно ему плохо.
Дерьмо.
Зять фыркнул.
— И-и-и? Он не видел Бьянку десять лет. Что? Думаешь, он будет относиться к ней как к младшей сестренке? Ты умный парень, Буги. И Йермо рассказал мне, как они вели себя на quince у Лолы, понятно? А все эти «Я люблю тебя как сестру», а потом «Я люблю тебя по-взрослому». Знаю, что не я единственный почувствовал взаимную симпатию в том видео для блога... ну, ладно, может, и так. Но, чувак, вам двоим нужно быть повнимательнее.
Все молчали.
И, очевидно, мой зять воспринял это как сигнал продолжить, что он и сделал.
— Но, Би, он тебе изменил? Солгал? Потому что он казался хорошим парнем, и я никогда не был фанатом «Белых дубов», так что сделаю это. В следующий раз, когда мне сделают укол В12, я сохраню иглу и использую ее против него, — заявил Ричард, и выражение его узкого лица было абсолютно серьезным.
— Что еще ты знаешь, о чем не рассказал мне? — прошептала моя сестра.
— Я ничего не знаю наверняка, это всего лишь мои догадки.
Его догадки. Этот человек впустую потратил свою жизнь в армии, в то время как, возможно, мог бы сколотить состояние, работая чертовым экстрасенсом, или, как минимум, дурача людей и представляясь им всевидящим.
Я в шоке.
— Что происходит? Между тобой и Заком что-то есть? — снова спросил Буги, уставившись на меня своими почти черными глазами.
Черт возьми.
Почесав кончик носа, я на секунду задержала дыхание и решила, что крупно облажалась — сама доигралась, и с чего только решила, что они не заметят мое состояние? Они знали меня лучше всех. Включая Ричарда.
Но обо всем по порядку, и начнем с моего двоюродного брата.
— Нет, между мной и Заком ничего не происходит, — сказала я ему.
Он расслабился, но Конни резко выпрямилась, указав на меня пальцем.
— Врешь.
— Не разговаривай со мной маминым тоном, коза. Я не вру. Между нами ничего не было, кроме объятий и пары поцелуев в щеку, и я делаю так со всеми, когда здороваюсь.
Брат все еще выглядел спокойным, — настороженным, но расслабленным. Он знал, что я не стану ему врать, и от этого мне стало легче. Только ему не понравится то, что я собиралась сказать дальше. Это уж точно.
Ну, ничего не поделаешь.
— Но я сглупила и по-настоящему… полюбила его, не как друга. Я не хотела, чтобы это случилось, но так уж вышло. Снова. Я убеждала себя, что не позволю этому случиться, но опять же, это произошло. И я знала, что у меня нет ни малейшего шанса на то, что он заинтересуется мной в этом плане, но... — Я пожала плечами, смирившись с тем, что снова окажусь в том же гребаном положении — идиотка, влюбившаяся в лучшего друга своего брата. И не в какого-то обычного мужика. А в Зака Трэвиса. В самую сногсшибательную задницу Техаса. — Я просто слегка расстроилась, что потеряла бдительность, а он кое-что сделал, и я убедилась, что была права.
На их лицах читался вопрос, и я вздохнула.
— Какая-то девушка опубликовала их совместную фотографию, понятно, любопытные? Она сидела у него на коленях. Меня это задело, но мы не вместе. И вообще. Я ему даже не нравлюсь. Я рассказала ему о своих чувствах, а он начал твердить о том, как бы ему хотелось, чтобы я не была твоей сестрой, Буг. Вот и все. Он не сделал ничего плохого. Я по-прежнему хочу с ним дружить. Если уж на то пошло, мне просто нужно напомнить себе, какие мы хорошие друзья, и что это платонические отношения, и я быстро приду в норму. Я не планирую провести остаток своей жизни, рисуя аэрозолем на вагонах и эстакадах «Бьянка любит Зака». Я найду парня, может, выйду за него замуж, и, может, рожу ему парочку детей. А может быть, заведу несколько собак или кошек, и когда-нибудь стану пумой. Я не знаю. Я открыта к любым экспериментам. Так или иначе, я в порядке, ничего не случилось. Я не травмирована на всю жизнь и тому подобное. Так что, пожалуйста, мы можем никогда больше не говорить об этом?