Буги выглядел не то, чтобы ошеломленным, он выглядел… удивленным? Задумчивым? Может, даже… смущенным?
— Значит, между вами никогда ничего не было? — медленно спросил он.
Я стрельнула в него взглядом.
— Он твой лучший друг, Буг. Нет. Мы оба чувствуем привязанность друг к другу, нам комфортно вместе. Я никогда не видела его сосиску, хоть и пыталась.
Он отшатнулся, и его глаза чуть не вылезли из орбит.
— Бьянка!
— Что? Ты именно об этом спросил, я же вижу.
Конни кивнула, все еще не сводя глаз с мужа.
— Об этом ты и спрашивал, и я бы сама спросила, если бы ты меня не опередил.
Она бы точно спросила.
— Он и мой лучший друг, Буг. И ты мой лучший друг. Вы все трое — четверо — мои лучшие друзья.
И, к счастью, мой брат, должно быть, знал меня как облупленную, потому что кивнул, хотя его смущенное выражение лица никуда не делось.
— Но тебе он нравится не как друг?
Я пожала плечами.
— Я не хотела, чтобы это случилось, но да. Я люблю его, но попытаюсь любить его просто как друга. В любом случае, к этому все и идет. Ну, мы все уладили, или у кого-то еще есть идиотские вопросы?
— У меня есть один вопрос, и он ничуть не идиотский, — пропищала моя сестра, поднимая руку, будто она до сих пор училась в школе. — Так ты по этой причине присматриваешь здесь жилье?
— Процентов на десять, — ответила я ей, немного привирая. На самом деле, эта причина составляла шестьдесят... или семьдесят процентов.
Но все равно мне было бы приятно постоянно видеть ее, детей и моего излишне проницательного зятя.
— У меня есть еще один вопрос, который тоже не относится к числу идиотских, — сказала она и, что неудивительно, снова подняла руку.
— Да, Конни.
— Он спрашивал, как у тебя дела с тех пор, как ты уехала?
Я кивнула ей.
И моя коварная сестрица медленно кивнула в ответ.
Я повернулась к Буги, о котором беспокоилась больше всего.
— Ты в порядке, или все еще на грани гребаного приступа, хотя ничего не произошло, и я сама виновата в том, что страдаю? И ты не должен на него сердиться, потому что он никогда не клеился ко мне и все такое, хотя я была бы не против.
— У меня не бывает гребаных приступов, — вот что он сказал первым делом.
Даже Ричард посмотрел на Буги.
Однако он проигнорировал нас.
— Я в порядке. Правда. Не совсем. Ты могла бы рассказать мне, Мелкая, — сказал он, глядя на меня своими темными глазами с выражением, похожим на обиду. Может, потому что я не сообщила ему об этом раньше. Обычно я все ему рассказывала.
С другой стороны, он промолчал о том, что подумывает жениться на своей девушке, так что в последнее время он не из тех, кто любит поболтать.
Я все еще немного расстраивалась из-за этого, хотя можно считать, что на данный момент мы квиты. Но не стоит вдаваться в подробности. Что нам нужно сделать, так это сгладить ситуацию, потому что последнее, чего я хотела, — это испортить наши отношения или его дружбу с Заком.
— Как ты себе это представляешь, Буг? «Эй, я много времени провожу с Заком, и, кажется, я в него влюбилась. Опять.» Так, что ли? — Я уставилась на него. — Прости, что ничего не сказала и просто вывалила это на тебя, и я понимаю, это глупо. Я считала это глупостью, еще когда была подростком. Я знаю, что сейчас это тоже глупость и бессмыслица. Похоже, такая любовь — единственное, что может позволить себе мое сердце, но я справлюсь. Звучит неубедительно, но это правда. Он твой лучший друг, и последнее, чего я хочу, — испортить вашу дружбу, потому что он ничего не сделал.
— Это не глупость, — задумчиво пробормотал брат через несколько мгновений, сначала глубокого вздохнув, потерев лоб и опустив взгляд на свои колени.
— Прости. Я держала это в секрете только потому, что мне стыдно, и я знаю, что это не так, — сказала я ему. — Я люблю тебя, и ты очень важен для меня. Я не хочу ничего портить.
Краем глаза я заметила, как взгляд Конни перемещается с Буги на меня и обратно. Ричард делал то же самое, продолжая потягивать апельсиновую газировку. Долгое время никто из нас не произносил ни слова.
Пока Буги не нарушил тишину еще одним вздохом, затем поднял голову и посмотрел на меня с легкой настороженной улыбкой на губах, которая говорила мне, что все будет хорошо.
— Иногда ты не можешь помочь тому, кого любишь, даже если знаешь, что, возможно, не стоит этого делать, и что причинишь боль.
Вот дерьмо. Похоже, я никогда не думала об этом в таком ключе. Мне по-прежнему не нравилась его будущая жена, но...
— Он мой лучший друг, но и ты тоже, Би. Это немного странно — блядь, это очень странно — но... — Он вздохнул еще раз. — Ты действительно в порядке?
— Пострадала только я, клянусь.
Потому что именно это и произошло. Мне больно. Признаю.
Но я все исправлю. Я буду в порядке.
* * *
— Поверить не могу, что ты мне не рассказала, — возмущалась сестра пару часов спустя, а затем набросилась на меня, словно гадюка, целясь прямо в мой сосок, как будто собиралась его откусить.
Скорее опыт, чем инстинкты, побудили меня использовать приемы каратэ и отвести ее руку в сторону, прикрыв ладонями свою грудь.
Она снова попыталась наброситься на меня, но я потянулась вперед и сделала вид, что собираюсь ответить ей тем же.
Но я не стала этого делать, потому что в тот единственный раз, когда так поступила, то получила от нее в два раза больше, чтобы усвоить этот урок. Ничто не стоило того, чтобы получить от нее пощечину, даже если она ее и не давала.
— Мне было интересно, как долго ты будешь молчать, — сказала я ей. Я все еще прикрывала свои соски, и если вы заметили, мне было пофиг. Я увлеченно читала сообщение, которое только что прислала Дипа, и не обращала внимания на подкравшуюся Конни.
КРУТЫШКА ДИПА: Ты уже в курсе? Ганнера выгнали из спортзала! Ходят слухи, что кто-то выкупил его долю.
Отпраздную это позже. Сейчас от его увольнения мне уже нет никакого толка, но этот придурок сам напросился. Наконец-то совладельцы поняли, что из-за него не могут сохранить работников.
Подняв глаза, Конни прислонилась к стойке бара в боулинг-клубе, потому что именно там мы праздновали день рождения моего зятя. Сколько я себя помню, это было его любимое занятие. Я часто ходила на его турниры в Фейетвилле. Просто сейчас взяла перерыв после последней игры, и, видимо, моя сестра тоже.
— Я ждала, потому что обещала Ричарду, что оставлю тебя в покое.
О, Ричард. По дороге сюда он извинился за то, что разболтал о моих делах. А затем снова предложил распространить слух о Заке и стероидах, если я захочу.
— И, наверное, я надеялась, что моя сестра любит меня настолько, что придет и расскажет все подробности лично.
Я фыркнула и взяла свой «Спрайт».
— Ты правда думала, что все так просто?
Она бросила на меня равнодушный взгляд, который заставил меня улыбнуться.
— И мне нечего рассказывать, Кон, так что и делиться нечем.
— «Нечего рассказывать», — передразнила она меня, указывая пальцами на кавычки и все такое. — Чушь собачья.
— Не совсем, потому что из этого ничего не выйдет, так что...
— Тыковка! — крикнул Ричард, подходя к нам с дорожки, на которой он играл в боулинг, пока мы отдыхали. — Я думал, ты подождешь, и не станешь сейчас приставать к Мелкой.
— Она сама начала болтать.
Мы с зятем переглянулись и решили не влезать.
— Ты серьезно думаешь о том, чтобы переехать сюда?
Я кивнула.
Ричард остановился рядом с моей сестрой, обнял ее за плечи и забрал у нее пиво.
— Можешь оставаться с нами столько, сколько захочешь.
— Я надеюсь уговорить ее вернуться в Хьюстон, — произнес другой, очень знакомый голос.
Мой мозг завис. Все тело замерло. Не удивлюсь, если даже мои эритроциты притормозили.
Сердце ушло в пятки.
Ухнуло. Мгновенно. Словно летящий экспресс.
Я узнала этот голос.
Поставив «Спрайт» на стойку, я взяла пиво у Ричарда, сделала глоток, вернула его и, наконец, развернула свой стул настолько, чтобы увидеть мужчину, который стоял за моей спиной и не двигался с места.