— Да, дорогая?
Я не могла смотреть ему в глаза, когда задавала этот вопрос, поэтому сосредоточилась на экране его консоли и спросила ровным тоном:
— Ты… ты…? — Мне с трудом удавалось вспомнить слова, не говоря уже о том, чтобы произносить их вслух. — Ты…? — Я, блядь, начала заикаться. Потому что не понимала, на что он намекал.
Он тихо фыркнул носом.
— Ты украла мое чертово сердце, сбежала с ним и заявила, что мы увидимся позже? Потому что ответ на этот вопрос — «Да».
Я действительно была на грани потери сознания, и мне потребовалось собрать все свои силы, чтобы прошептать:
— Нет, ну правда.
— Я не шучу, — легко ответил он, и уголок его рта приподнялся в ленивой улыбке. — Я думал об этом. Кажется, это случилось в промежутке между тем, как ты произнесла ту жуткую речь о том, что прежний Зак надрал бы задницу этому Заку, и тем, как ты закидала меня вонючими бомбами. Типа того.
Он говорил…
Он пытался сказать мне…
Я старалась не моргать, пока думала, и снова спросила.
— Зак?
Он прислонился спиной к двери и скрестил руки на груди, выглядя самодовольно, добродушно и так, слово испытал облегчение.
— Что, милая? — спросил он с такой любовью и терпением, что я еще больше запуталась, не понимая, что с этим делать.
— Почему ты на самом деле приехал?
— Потому что я люблю тебя, — ответил Зак.
Я снова отвела взгляд. Я не собиралась смотреть на него. Я не могла. Но сказала ему правду.
— Ты говорил мне, что вряд ли сумеешь когда-нибудь влюбиться, потому что не сможешь настолько довериться кому-то, — призналась я, желая, чтобы мое сердце поступило разумно. Чтобы подключились извилины. И чтобы я не торопилась с выводами и не выдумывала всякую херню, хотя, черт возьми, я прекрасно себя знаю.
Он издал удивленный звук, от которого у меня упало сердце.
— Так и есть.
Я моргнула и снова повернулась к нему.
— Но… — Он замолчал.
Я сунула руки под бедра.
— Ты не просто «кто-то», не так ли, малышка?
Черт, да на что он намекает?
Он продолжил говорить. Потому что не умел читать мои мысли. Убрав руки от груди, он выпрямился в тесном салоне своей шикарной тачки, и его голова оказалась в миллиметрах от крыши, когда он устремил на меня свой пристальный взгляд с силой тысячи искр.
— И не было никакого шанса, Бьянка. Я просто сделал это. Просто так, понимаешь? Я имею в виду, полюбил тебя. Как я и сказал Бугу, ты подкралась сзади, и выбивала из меня все дерьмо, пока у меня не осталось выбора, кроме как заметить тебя. Посмотри, кем ты стала. Посмотри, кем ты будешь. Я восхищаюсь тобой, малышка. Однажды ты завоюешь мир, и я хочу быть рядом, чтобы увидеть это. Я хочу быть рядом, чтобы помочь тебе во всем. Любить тебя легко — это самая простая штука, которую я делал, и когда-либо буду делать. Я просто уверен в этом. — Он сделал паузу, и его брови поползли вверх одновременно с плечами. — Я никогда никому этого раньше не говорил. Я испугался, но потом подумал, что нет ничего хуже, чем промолчать и уйти, и, вау... все встало на свои места. И казалось таким правильным.
Я затаила дыхание и, готова поклясться, слышала, как бьется мое сердце. Возможно, и его сердце тоже. И в этот момент я почувствовала, что он может читать мои мысли, потому что он улыбнулся мне, нежно и необычно, — так, что я запомню это на всю оставшуюся жизнь.
— Я чертовски по тебе скучал, — сказал он, глядя прямо на меня.
Ага. Я близка к потере сознания.
— Зак? — прошептала я.
— Да, дорогая?
Если меня не вырвет, то я упаду в обморок. Может, меня вырвет, а потом я упаду в обморок. Может, я еще и обделаюсь. Как знать?
Но я вовсе не трусиха. И должна знать. Нужно это сделать.
— Ты уверен, что… на самом деле испытываешь ко мне эти чувства? — спросила я, сглотнув. — Настолько, чтобы об этом говорить? И Буги? Потому что есть дружеская любовь, а есть…
Он опустил ладонь на мое бедро. Приподнял мой подбородок, и мы встретились взглядами.
— Уверен, как никогда в жизни. — Он сжал мою ногу. — Уверен больше, чем в себе. Я хотел сказать тебе это в тот день, когда ты уехала, но не знал как. Я никогда не хотел ставить тебя перед выбором, и, наверное, боялся, что ты выберешь Буги. Однако к тому времени, когда я вернулся домой, собираясь попросить тебя дать мне немного времени, чтобы во всем разобраться, тебя уже не было.
Я щелкнула подбородком, чтобы убедиться, что не придумала все это. Нет, не придумала. Больно.
И Зак заметил это, потому что усмехнулся, а его улыбка стала теплой и привычной, когда его пальцы скользнули по моим.
— Биби, я не хотел рисковать, разрушая дружбу с Буги, но последние две недели без тебя… Я мучился. Хотел, чтобы ты вернулась. Я скучал по каждой частичке тебя. И мне пришлось подумать, что я могу предложить, когда у тебя и так столько всего происходит. Сегодня я наконец-то все уладил, до разговора с тобой. Чтобы почувствовать, что заслуживаю шанса.
Я на долю секунды сжала губы, в носу защипало. Глаза горели. Моя душа кричала.
— Биби?
— Что, Хлюпик?
— Не хочешь спросить, почему я в тебя влюбился?
Вот идиот.
Я задумалась, чтобы разобраться в своих чувствах. И могла дать ему только один ответ.
— Нет, не собиралась. Да и как ты мог не влюбиться? — пошутила я.
Именно это я имела в виду.
Все крошечные знаки… те, которые я игнорировала или принимала за что-то другое — за дружбу, прочную и надежную.
Как сказал мой брат, Зак бы ничего не сказал и не приехал, если бы не был абсолютно серьезен. Я знала Зака как весельчака, и как человека, обладающего невероятной самодисциплиной и мечтающего о большем. Как человека, который заслужил дружбу и преданность людей.
Он знал, чего хочет от жизни. Но иногда нам всем необходим небольшой толчок. Легкий или сильный — зависит от ситуации
И его улыбка в этот момент была размером с Техас.
— А я-то думал, что мне придется составить для тебя целый список причин, — сказал он весело, с такой нежностью, которая грозила разорвать мое сердце пополам.
Но только угрожала, потому что меня не так-то легко напугать. Я привыкла к тому, что мне вручали крошечные, микроскопические шансы, и я пользовалась ими. Все, в чем я нуждалась сейчас — получить шанс, и моя жадная задница использовала бы его на максимум.
Потому что Зак заботился обо мне.
Он приехал сюда перед игрой, потому что скучал по мне.
Потому что он сказал, что любит меня.
Потому что я важна для него.
Все это я уже знала, но воспринимала по-другому. Совсем по-другому. И я так сильно хотела этого, что просто никогда всерьез не надеялась, что такое возможно.
Но, конечно, так и есть. Так и должно было быть всегда. Он попал куда хуже, чем я.
— Нет, — сказала я ему, перегнувшись через консоль и стукнув его по носу свободной рукой, хоть она и дрожала. — Я верю тебе.
И так же быстро, как эта едва заметная радость зародилась во мне, она исчезла.
Потому что я вспомнила.
Черт побери, я вспомнила, почему пережила все это. Провела две недели, присматривая квартиры. Встретила День благодарения, скучая по нему. Терпела допрос родных на кухне моей сестры.
Настроение сразу упало. Как. Не бывало.
Я отдернула руку, словно он обжег меня, и счастливое выражение его лица мгновенно исчезло.
— Что такое?
Засунув руку обратно под бедра, я приказала себе быть взрослой и просто... сказать это.
— Ты так мил со мной и произносишь такие слова, и… и… это хрень собачья.
— Что хрень собачья?
— Это. То, что ты говоришь.
Голубые глаза прищурились.
— Нет, это не так.
Я кивнула с легким сарказмом, даже ехидно.
— Ну, да, как бы, так и есть.
— Объясни, почему ты так думаешь?
— Потому что… две-три недели назад ты позволил какой-то девушке сесть к тебе на колени и тыкать своими сиськами в лицо. Если ты думаешь, что именно так должен любить кого-то, то ты что-то напутал. Знаю, ты предупредил, что для тебя это в новинку, но ты же не идиот.
Он моргнул.
— Не было такого.
— Да, было. Я видела фотографию, Зак.
Он нахмурился, взяв меня за руки. Красивое лицо диснеевского принца было хмурым, — возможно, такого выражения я у него никогда не видела.
— Нет, я ничего такого не делал. — Он все отрицал.
Я посмотрела на него, в глубине души зная, что он не стал бы лгать. Только не мне. Только не из-за чего-то подобного. Я просто знала.
И что, черт возьми, это значит? Я ведь видела фото. Мне это дерьмо не померещилось. Я видела дату, когда его опубликовали.
— Я ничего такого не делал, дорогая. Я даже не понимаю, о чем ты говоришь. На моих коленях уже давно не было ни одной девушки… Очень давно. Вечность. — Он нахмурился еще сильнее. — Не видел их с тех пор, как появилась ты. И даже дольше.
Я хотела нахмуриться, сказать, что это чушь собачья, или, по крайней мере, заявить, что это так, но… Я знала этого человека. И знала его хорошо. Лучше, чем кто-либо другой.