Я. На нем была я.
— Видишь? — спросил он, прежде чем толкнуть меня бедром. — Но на самом деле, я серьезно отношусь к своему единственному правилу, так что вам двоим нужно с этим разобраться.
— Спасибо, что одобрил нас, — сумела пробормотать я, продолжая смотреть на экран его телефона, пока камера не сфокусировалась на появлении другого игрока.
Он сделал эту футболку? Или заказал? Не то чтобы это имело значение, но я почувствовала, как невероятная, всепоглощающая волна искренней любви наполняет мои вены от его поступка.
И ведь он ничего мне не сказал.
— Что мне сделать? Посоветовать вам обоим не быть счастливыми? Любить тебя, Би, — самая естественная штука в мире. У него не было ни единого шанса, — сказал Буги, и я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Я действительно очень сильно любила брата. Даже на минуту забыла о Заке и его футболке. — Есть продукты, которые хороши сами по себе, но некоторые лучше раскрываются в сочетании друг с другом. Например, сыр и бургеры.
Я кивнула ему, широко раскрыв глаза, чтобы не разрыдаться.
— Чизбургеры — просто потрясающая штука.
Мой брат ухмыльнулся. Я слегка толкнула его в плечо, и он тут же толкнул меня в ответ.
— А я говорил Лиз той ночью, когда ты привезла его в больницу, что это всего лишь вопрос времени.
Мы с Буги обернулись к ряду над нами и увидели улыбающегося Дедулю. Это он вставил свое замечание. Лиз — первое имя мамы Зака.
— Дедуля, — простонала мисс Трэвис со своего места рядом с ним. На щеке у нее была нарисована «4» — номер, под которым играл Зак, — а под курткой надета его футболка.
Старичок сложил руки на груди, прикрыв логотип «Белых дубов» на своей теплой куртке.
— Именно так я и сказал. Я не лгу. В прошлый раз, когда Зак приезжал и рассказал нам все о Бьянке, разве я не повторил это еще раз?
Его дочь выдохнула и взглянула на меня со слабой улыбкой.
— Повторил.
О, боже. Я даже не подумала о том, что сказать Дедуле и мисс Трэвис о… нас — ведь Зак только вчера мне признался в любви.
Может, Зак хотел им рассказать? Может… он не хотел, чтобы они знали?
Нет.
Ну, в любом случае, теперь уже слишком поздно.
Сложив руки вместе, я посмотрела на них с надеждой.
— Вы не против, что мы с Заком встречаемся?
— Вам предстоит нечто большее, чем просто встречаться, — фыркнула себе под нос моя чертова сестра, делая вид, что смотрит в сторону поля, но я не отвела глаз от двух членов семьи Трэвисов. Просто не глядя, пнула сестру по ноге.
— Не против, — подтвердила мисс Трэвис, и ее слабая улыбка превратилась в хитрую. — Мне нужна помощь, чтобы держать этого парня в узде. Надеюсь, ты готова к этому.
Я была готова и, смеясь, сообщила ей об этом.
Секунду спустя мой телефон завибрировал в кармане, и я достала его, гадая, кто бы мог написать мне. Дипа?
Увидев имя на экране, я замерла.
ХЛЮПИК ЗАК: Получилось?
Я улыбнулась, глядя в экран.
Я: Да. Дедуля и твоя мама с нами.
Я: Кстати, Конни приклеила мне усы.
Я получила ответ почти сразу.
ХЛЮПИК ЗАК: Усы??
Я: Синие. Кажется, Тревор перекрестился, когда увидел их.
Я видела, что он печатал ответ еще до того, как нажала «Отправить».
ХЛЮПИК ЗАК: Мне всегда нравились усы
Я рассмеялась.
Я: Тогда тебе крупно повезло. Очень.
Я: К тому же, ты сегодня отлично справишься. Я очень горжусь тобой, как и все мы.
Я ожидала, что не получу от него ответа, но примерно через минуту мой телефон снова завибрировал.
ХЛЮПИК ЗАК: В таком случае, я буду еще усерднее стараться, чтобы не подвести вас всех.
Мое сердце сжалось.
Я: Ты никогда не подведешь нас. И даже если ты не выиграешь, и команда не выйдет в плей-офф, я все равно позову тебя в Диснейленд, как только перенесу дату поездки.
ХЛЮПИК ЗАК: Ты имеешь ввиду, что я поеду туда только в том случае, если выиграю?
Я: Ты итак победил, достигнув всего этого.
Значок набора текста оставался на экране почти минуту, прежде чем я получила другое сообщение.
ХЛЮПИК ЗАК: Ты права.
ХЛЮПИК ЗАК: Следуй за Тревом после игры, ладно?
ХЛЮПИК ЗАК: Люблю тебя, малышка.
«Люблю тебя, малышка», написал он так, словно произносил эти слова уже сотню раз.
Так и было.
Но когда я прочитала это в его сообщении. Знаете, есть разница. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу объяснить эти различия, но они очевидны, и настолько же непохожи, как день и ночь.
Он любил меня. Меня. И не шутил.
Я витала в своих мыслях до тех пор, пока Зак не выбежал на поле с товарищами по команде — некоторые из них теперь стали моими друзьями — чтобы сыграть еще одну важную игру, в которую большинство комментаторов отдавали предпочтение «Трем сотням», потому что они немного лучше провели сезон.
Зак вел себя слишком мило, чтобы кого-то тыкать носом — ну, большую часть времени, — но я надеялась, что они пустят пару скупых мужских слезинок, когда «Белые дубы» победят.
Я стояла на трибунах с братом с одной стороны, сестрой и Ричардом — с другой, а дедушка Зака, его мама и менеджер стояли прямо за мной, неистово аплодируя, как и все на стадионе, ожидая начала игры. И мы стояли так очень долго.
На протяжении всей игры.
Потому что она оказалась чертовски напряженной. «Три сотни» хотели доказать свое превосходство. К несчастью для них, «Белые дубы» — тоже.
Треть игры команды провели вничью. «Три сотни» забивали, а «Белые дубы» отвечали тем же. Каждый болельщик на стадионе выкрикивал недовольство из-за подкатов, неправильных маневров и перехватов.
А затем, когда на таймере оставалось менее пятидесяти пяти секунд до конца игры, Зак и Амари сделали это.
Они забили гол.
Они выиграли.
ВЫИГРАЛИ!
И почти все обезумели. Я обняла Буги, и, кажется, мы с Конни держались друг за друга и прыгали на месте. Мы с Ричардом, схватившись за плечи, закричали друг другу в лицо так громко, что беруши, которые я надела в начале игры, ни капли не помогли. Я обняла Дедулю и мисс Трэвис. У него в глазах стояли слезы, а мама Зака плакала, поэтому я снова обняла их.
Именно тогда Тревор схватил меня за запястье и, скорчив гримасу, приказал следовать за ним. Я указала на семью Трэвисов, но Дедуля махнул рукой, чтобы я шла одна. Трев провел меня сквозь толпу людей, обогнул ограждение, спустился по лестнице и прошел через контрольно-пропускной пункт, пока болельщики «Белых дубов» сходили с ума от победы.
Очередной шаг к заветной цели — плей-офф.
— Бьянка! — раздался голос из-за спины охранника.
Зак стоял с шлемом в руке. Один за другим игроки проходили мимо с радостными воплями, хлопая его по плечу, и исчезая в темном туннеле, к которому мы подошли. Его лицо порозовело, а мокрые волосы прилипли к голове, но он выглядел счастливым, бодрым и взволнованным.
Я запомню на всю оставшуюся жизнь, как мы ринулись на встречу друг к другу, и как он обнял меня, обхватив ладонями под задницу, после чего притянул к себе, с широкой улыбкой на лице. Я обняла его и расцеловала щеки, губы и снова чмокнула в щеки.
— Я знала, что ты это сделаешь! Я, черт возьми, знала, что ты сможешь! — Сказала я ему, прижимаясь губами к его влажному уху, чтобы не кричать ему в лицо из-за оглушительного шума фанатов, которые все еще сходили с ума.
Он слегка отстранился и улыбнулся мне самой широкой улыбкой, — возможно, самой широкой из всех, что когда-либо существовали. Его рука опустилась на мою щеку, а взгляд скользнул по моему раскрашенному гримом лицу, и на его губах все еще была та идеальная улыбка. Все для меня.
— Ну как я тебе?
Он провел подушечкой пальца по моим усам.
— Никого лучше в жизни не видел.
А затем он поцеловал меня.
* * *
Несколько часов спустя, после того как Заку пришлось отпустить меня — но прежде он поцеловал меня в щеку еще пару раз, хотя я предупреждала о том, что он испачкается, — и после череды интервью, он отпраздновал победу со своей командой в раздевалке, а все остальные отправились к Тревору. Дома его ждали семья Трэвисов, Конни, Ричард и Буги. Мы съели заказанную Тревом еду и праздничный торт. Си Джей пошел куда-то с игроками команды, но Зак остался.
И только после того, как Конни отправилась в отель, а Буги решил вернуться в Остин, чтобы не оставлять надолго в одиночестве Лорен, Зак схватил меня за руку и сказал, что ему надо кое-что показать. При этом его мама и дедушка лишь улыбнулись и помахали нам вслед.
Я сдержала свое обещание и согласилась.
Ничто не могло подготовить меня к тому, что мы проведем в пути три с половиной часа, и доберёмся до Либерти Хилл. Я даже не заметила, что мы столько времени провели в машине, потому что были слишком увлечены разговором об игре, о том, как потрясающе она прошла, и о всяких мелочах, которые были сказаны в раздевалке до и после нее.