— Ты собрался отвезти меня в глушь и выбросить там мое тело? — Спросила я, когда он резко свернул направо на грунтовую дорогу, которую я до этой минуты не замечала.
— Не сегодня. Может, лет через шестьдесят, — сказал он с улыбкой, которую я едва уловила благодаря свету от приборной панели.
Мое сердце забилось, как у ребенка, которому только что сказали, что он едет в Диснейленд — не то, чтобы я знала об этом по личному опыту, но могла себе представить.
— Ой ли? Целых шестьдесят лет?
Его улыбка стала еще шире, когда он направил машину по темной улице.
— Если будешь хорошей девочкой, может, это случится лет через семьдесят.
Я ничего не смогла ответить, потому что пыталась осознать важность его слов.
Он взглянул на меня.
— Слишком много?
Много? Я сжала руки в кулаки и положила их под бедра во второй раз за два дня, но на этот раз сделала это потому, что… Я не знала, что с ними делать, а не потому, что хотела его ударить.
— Нет. Просто… Я к такому не привыкла. Наверное, все кажется нереальным.
— Что кажется нереальным?
— Ты. Это. Все. — Я рассмеялась, внезапно почувствовав нервозность. — Ну, я в порядке. Я не жалуюсь, просто… надо о многом подумать.
Зак потянулся через консоль, и я взяла его за руку, проведя своей ладонью по его теплой руке.
— Только вчера я думала, что мне придется уехать подальше, чтобы забыть тебя, потому что не могла находиться близко к тебе, а теперь...
— А теперь мы подъезжаем к тому, что я хотел тебе показать, — прервал он меня, сжав руку, и свернул на огороженную территорию с воротами, на которых были изображены лошади.
Я покосилась в боковое окно, но было слишком темно, чтобы разглядеть что-то еще, кроме белого забора.
— Где мы?
Свет фар осветил двухэтажный дом, окруженный большими деревьями.
Я посмотрела на Зака и заметила, что он смотрит на меня с легкой улыбкой на лице.
— Почему ты так нервничаешь? — спросила я.
— Я не нервничаю.
— У тебя на лице все написано, Хлюпик.
— Ничего на нем не написано, — попытался возразить он.
Но он нервничал. Из-за чего, черт возьми, он нервничал?
Зак медленно остановил машину на посыпанной гравием подъездной дорожке и припарковался.
— Чей это дом?
Он усмехнулся, выключая двигатель.
— Как много вопросов. Ну давай же. Пойдем со мной.
Я бросила на него еще один взгляд, но открыла дверь и вышла. Он уже обошел машину спереди и снова протянул мне руку. Я улыбнулась ему, сама начиная нервничать, и приняла ее.
— Если нас арестуют за незаконное проникновение, я все свалю на тебя, хорошо?
Он притянул меня ближе и прижался губами к моему виску, прежде чем повести нас вперед. Когда мы направились к входной двери, я почти ничего не видела, споткнулась обо что-то и приземлилась на задницу, а Зак, смеясь, потянул меня за руку.
— Ты опять надела эти каблуки?
— Нет! Возможно… — Я рассмеялась, поднимаясь на ноги.
Он вытащил свой телефон и направил экран на землю. Затем медленно поднял на меня взгляд. Если до этого у меня была хоть малейшая надежда, что он не узнает мои сапожки, то они полетели ко всем чертям из-за того взгляда, которым он меня окинул.
В этих сапогах я была в тот день, когда мы ходили в дом с привидениями.
Его губы дрогнули.
Я просто моргнула, глядя на него.
Он моргнул в ответ.
— Мы зайдем внутрь или...?
Он молча покачал головой, и мы продолжили путь к входной двери. С помощью своего телефона он посветил на дверную ручку, и я увидела, что над ней есть клавиатура. Он нажал пару кнопок, и дверь открылась.
Зак бросил на меня еще один взгляд, открыл дверь и, просунув руку внутрь, включил свет.
— Идем, — сказал он.
Поэтому я вошла внутрь. Зак провел меня из фойе с белыми стенами в открытое помещение, слева от которого была просторная гостиная с окнами во всю стену, а справа — большая-пребольшая кухня. Первое, на что я обратила внимание, — это холодильник с двумя дверцами, затем — две духовки, островок с красивой белой столешницей и плита на шесть конфорок с красными ручками. И еще здесь расположились двухцветные шкафчики: те, что висели на стенах, были белыми, а стоявшие на полу, — темно-синими.
— Ого, вот это да, — сказала я. — Потрясающее место.
Пальцы, удерживавшие мои, дрогнули.
— Думаешь?
— Да. Ну, дом Трева хорош, не пойми меня неправильно, но этот… — Я посмотрела на него с улыбкой. — Ты что, арендовал его на время отпуска? Похож на дом Дедули, но я бы знала, если бы он сделал ремонт.
— Нет, это не дом Дедули, — подтвердил Зак. Он прислонился бедром к столешнице, скрестил руки на груди и, черт возьми, произнес: — Я не хочу, чтобы ты переезжала в Киллин.
Я моргнула.
— Хорошо…
Он кивнул.
— Если ты переедешь, я поеду с тобой.
И-и-и я застыла. Серьезность его слов ударила меня под дых.
— О чем, черт побери, ты говоришь, Зак?
— Если ты переедешь в Киллин, в Марокко, в Орландо… Я поеду за тобой.
У меня внезапно свело живот.
— Понимаю, ты сказала, что для тебя это в-новинку, и кажется нереальным, и все происходит слишком быстро, но… Биби, я всегда знал, чего хочу. Возможно, иногда я туго соображаю и могу валять дурака, но стоит мне собраться с мыслями и принять решение, как я сразу действую. Если я что-то и понял за последние пару недель, так это то, что не хочу быть вдали от тебя. Я так чертовски сильно люблю тебя, малышка, и хочу быть с тобой.
Внезапно он выпрямился и сверкнул на меня своими ярко-голубыми глазами. Его руки легли на мои запястья, он сжал их, отчего я почувствовала себя совсем маленькой. Он глубоко вдохнул, и его плечи опустились.
— Знаю, у тебя своя жизнь, и я знаю, что у тебя есть мечты и планы, в которых для меня нет места, но я куплю тебе самую шикарную кухню, какую только смогу себе позволить, если ты останешься. — Одна его рука отпустила мое запястье, но он разжал мои пальцы, а затем погладил их. — Если ты останешься со мной. Если ты дашь мне шанс.
Мое сердце билось с такой скоростью, что готово было выскочить из груди. И случится это примерно через три секунды. Может, через две.
— Зак… — начала я говорить.
— Черт, я не знаю, где окажусь через месяц или через две недели, и прости...
— Зак, — я снова попыталась прервать его.
Он не позволил.
— Но я купил этот дом. Два дня назад. Двадцать семь акров земли. Здесь достаточно места, чтобы обустроить тебе студию или что-то еще, о чем ты рассказывала. Я не могу обещать, что в ближайшем будущем мне не придется переезжать, но я хочу, чтобы у меня было место, куда я смогу возвращаться. Место, которое никуда не денется. — Он прикусил нижнюю губу. — Если тебе что-то не нравится...
— Закари Джеймс Трэвис, — прошептала я.
Он замолчал и поднял брови.
— Бьянка Мария Брэннен.
— Вчера ты сказал, что любишь меня, а сегодня говоришь, что купил дом? Ты купил дом для меня?
Внезапно он улыбнулся.
— Я надеюсь, ты позволишь мне жить в нем вместе с тобой. И мы значительно сэкономим место, если обустроимся в одной комнате.
Положив руки ему на плечи, я приподнялась на цыпочки, позволяя волнению от его слов всецело окутать меня, заполнить меня, захватить. Вот же маньяк. Такой… удивительный псих.
— С тобой будет нелегко, не так ли? — выдохнула я.
— Ага. — Он улыбнулся.
Его ладони обхватили мои щеки за долю секунды до того, как его губы — Ох уж эти губы! — прижались к моим. Не так нежно, как я ожидала, но так, словно он был настроен серьезно.
Потому что, по моим ощущениям, именно это и произошло почти сразу после того, как он обнял меня и коснулся своим языком моего.
Я провела своим языком в ответ, поглаживая его плечи и предплечья, прижимая его к себе.
Я не могла в это поверить. Ни во что из происходящего.
Его руки двигались медленно, и губы совершали аналогичное движение вниз. Теплые губы нежно коснулись уголка моего рта, затем переместились на подбородок, очерчивая приятную, идеальную линию, прежде чем спуститься к шее. Я откинула голову, предоставив ему свободный доступ, и мне понравилось, как он едва коснулся кожи легким и влажным поцелуем. У меня мурашки побежали по рукам и даже по коленям. И он, должно быть, почувствовал, как сильно мне нравятся его действия, потому что начал нежно посасывать тонкую кожу шеи, от касания к которой затвердели мои соски.
Я застонала, чертовски благодарная за то, что мы одни в этом доме.
Он весь мой в столь удивительный день.
Как я могла не любить его? Не хотеть его? Я хотела его, казалось, большую часть своей жизни. И вот теперь он стоял здесь, и его руки лежали на моих бедрах, пока он посасывал кожу на моей шее, отчего мои соски затвердели напротив его груди, когда я прижалась к нему еще плотнее.