Впрочем, об отсутствии доказательств собственной доблести для посторонних Михаил уже давно не жалел. Пережилось, осталось далеко позади. Все – таки годы, годы и годы…В их ходе в голове многое происходило, переосмыслялось. В результате умерялись претензии, становились более объективными оценки не только чужих поступков, но и своих собственных. А еще с годами делалось все более и более определенным понимание собственной неподготовленности к той жизни, которую условно можно было бы назвать неземной и даже вечной. Уже недолго осталось ждать того момента, когда хочешь – не хочешь, но придется пересечь последний рубеж, а Михаилу все еще было боязно и неприятно представлять себе это. Особенно стыдно было за себя, когда вспоминалось поведение простых крестьян недавнего прошлого, которые спокойно, серьезно, даже, пожалуй, с радостным ожиданием готовились к переходу в мир иной. Они не испытывали ни смятения, ни неприязни к своей смерти. Она им обещала верную встречу со Всевышним Создателем, благой Воле которого они искренне, по-детски, отдавались и покорялись. Они верили, что больших грехов за ними не водилось, а за имевшиеся просили прощения у Господа Бога через своего сельского батюшку и были убеждены, что этого в целом достаточно. Завидная убежденность. Только откуда ее было взять человеку, искушенному культурой, интеллектуальными изысканиями, даже началами эзотерических знаний, а, главное, привыкшему считать, что человеческая жизнь имеет смысл, когда в ней появляется и достигается что-то приятное, даже если он понимает, что появился на свет не по своей воле, а следовательно, и живет для того, чтобы выполнить Волю Создателя относительно себя и как биологического существа и как способного к творчеству работника, сперва раба Божьего, затем Его Сотворца.