Наконец, он приблизился к гольцовому поясу. Со скал над тайгой открылся куда более обширный мир в сравнении с тем ограниченным, который изо дня в день Михаил наблюдал со дна ущелья. Здесь, недалеко от облаков, даже дышалось свободней, гнуса не стало вовсе и можно было разглядывать вершины и перевалы в подзорную трубу. На двух вершинах хребта по другую сторону реки он различил геодезические знаки – «сигналы». Пожалуй, это могло свидетельствовать о том, что лабаз, который он обнаружил позавчера на том же берегу, мог быть поставлен именно геодезистами, а не золотишниками, как он тогда предположил. Впрочем, вероятным было и то, и другое.
Хорошо оглядевшись по сторонам и отдохнув, Михаил отправился обратно. Вскоре снизу и немного правее себя он услышал выстрел. Михаил прибавил ходу и уже минут через пять выскочил к своему биваку. Там все было на месте и не тронуто. Однако люди, по крайней мере, один человек, находились рядом, и к их появлению следовало приготовиться. Он быстро поднялся метров на двадцать и оттуда начал неторопливо траверсировать склон вверх по течению реки, внимательно оглядываясь по сторонам. Вскоре он заметил ниже себя медленно идущую фигуру. Посмотрев в подзорную трубу, он узнал Галю. У нее на плече висело ружье стволами вверх. Приспустившись, он окликнул ее: «Галя!», а когда она повернулась лицом, помахал рукой. По ответному взмаху он понял, что она рада встрече.
– Здравствуйте, Михаил, – ответила она на его приветствие, игнорируя разницу лет, и это ему понравилось.
– Вы остановились неподалеку? – спросил он.
– Да, но только на другом берегу. Сюда мы переправились на байдарке.
– Ага, значит, вы не одна?
Она кивнула и с явной неохотой добавила:
– Игорь решил здесь поохотиться.
– И вы с ним тоже?
– Ну, я просто одолжила у Володи ружье. У Ириного мужа, – пояснила она.
Михаил хотел спросить, не она ли стреляла, но что-то его удержало.
Вместо этого он задал другой вопрос:
– У вас там все в порядке?
Она поняла, что «Там» означает и атмосферу в компании и то, как проходит сплав.
– Нет, – чуть помедлив, ответила она.
– Что-то случилось в пороге?
– Да, снова навал на камень ниже второй ступени.
– И снова большой ремонт?
Она подтверждающе кивнула.
– Я могу быть чем-нибудь полезен?
– Не знаю. С ремонтом – возможно. А так – вряд ли.
– Начались нелады?
– Нет, не начались. Усугубились.
Михаил промолчал. Что тут скажешь? Если происходит авария за аварией, погода плохая, всем светит опоздание на работу, как тут не выплеснуться взаимному недовольству? Это только любящие или очень уважающие друг друга спутники способны удержать раздражение внутри себя.
– Мы уже выбились из графика минимум на три дня, – неожиданно сказала Галя. – И одни настаивают на том, что надо спешить, а другие считают, что это приведет к новым авариям.
Михаил снова промолчал.
– У вас есть какое-нибудь мнение на этот счет? – несколько вызывающе спросила Галя.
– Конечно.
– Какое?
– Что удобнее ходить одному.
– Почему?
– Потому что тогда некого в чем-либо винить, кроме себя. И ругаться тоже не с кем, кроме как с собой.
– Так ведь скучно одному!
В ответ Михаил только пожал плечами. По его мнению в Галиной компании вряд ли могло быть интересней и веселей.
– Да одному и опасней, – добавила Галя, видимо, верно истолковав его молчание.
– Сообразительна, – подумал Михаил, а вслух сказал:
– Возможно, что и опасней. Зато никто не заставляет спешить, когда всего важнее думать и смотреть.