– Это не выход, – возразила Галя.
– Да, в общем случае это не выход, поскольку мы могли бы и не встретиться, и вы бы оказались на маршруте одни. Но встреча произошла, и я могу помочь без ущерба для себя. Что тут ненормального? Из-за нехватки еды у людей, особенно мужчин, с непривычки очень портится настроение. А настроение – сейчас самое главное для того, чтобы сохранить волю к самоутверждению и достижению цели. На вашем месте я бы прежде всего заботился об этом и принял бы помощь.
– Вам легко говорить, – вздохнула Галя.
– Да, особенно с высоты своего возраста, – согласился Михаил.
Ему захотелось поскорей завершить неприятный для Гали, да и для него тоже, разговор. Все равно чужим умом никто не желает жить. Наоборот, всяк постарается полностью использовать свое право на собственное повторение чужих ошибок, лишь бы только своевременно не поумнеть – настолько это неприятно и нежелательно.
– А ваш Игорь далеко пошел охотиться? – Михаил попробовал перевести разговор на другую тему.
– Не знаю. То есть думаю, что он уже ждет меня у байдарки.
– Ну так идите. Лучше не давать ему новый повод для раздражения, – с легкой усмешкой сказал Михаил. Этого Галя не ожидала.
– До свиданья, – не без обиды и с вызовом сказала она.
– Всего хорошего, – откликнулся Михаил и сразу повернулся к ней спиной, чтобы она не думала, что он будет смотреть ей вслед. Смотреть ему и вправду было незачем. Хотя и было на что. Впечатление от Галиной внешности было очень хорошим. Неужели с таким экстерьером она не сумела скрутить своего Игоря в бараний рог? Или он действительно испугался здешней воды, как Вадим Кантегирской? Думая об этом, Михаил незаметно вернулся домой. На биваке все было как прежде. Посмотрев на палатку, Михаил вспомнил о своем утреннем желании поработать над рукописью после прогулки. В голову пришли новые мысли. Их следовало записать и развить, пока не ушли. Иначе вспоминай, что тебе вдруг представилось и привиделось. Хорошо, если вспомнишь. А если нет? Жди тогда нового просветления в мозгах. А его можно и не дождаться, если позволишь себе упустить его по своей небрежности или глупости.
На этот раз просветление относилось к причинам ошибочных решений в общем виде. Их следовало рассматривать как следствие либо незнания нужных Истин, либо их непринятия. Ключом к решению проблем могла быть только трезвость в оценке положения и необходимость исходить при поиске решений именно из нее.
Михаил с головой погрузился в работу. Его всегда увлекала открывающаяся в далекое далеко перспектива познания, вглубь которой его вела логика и радость от освоения новой идеи, которой так не хватало раньше для выбора верного курса в нескончаемом деле самоусовершенствования. Особенную радость приносили результаты, возникающие после столкновения, казалось бы, весьма отдаленных друг от друга представлений, которые вдруг надежно ассоциировались в фундамент, на который уже легко надстраивались производные мысли и другие ассоциации, так что процесс познания протекал почти лавиноподобно, и это позволяло видеть перед собой не обыденную плоскую картину мироустройства, а насыщенную и объемную панораму того, что происходит во Вселенной, как будто перед тобой убрали завесу, которую до этого все никак не получалось приподнять.
Когда Михаил остановился передохнуть, ему вдруг вспомнилось, что ему рассказала при встрече Галя, и он взялся за выяснение категориальных оснований злобы или злости, а не всего Зла. Прежде всего злость была эмоциональной реакцией на неудачу, затмевающей или опережающей аналитическую реакцию ума. Поэтому для впавшего в злобную одержимость человека не имело никакого значения, были ли для злобы какие-то разумные основания или просто инстинктивное отвращение к кому-либо или чему-либо, чтобы он отвергал целиком все, что мог приписать объекту своего активного неприятия. А начальным поводом могло быть что угодно – например, чужие преуспеяния во время собственных неудач, или чье-то покушение на то, что законно или «просто так» – только по своему желанию – считаешь своей собственностью, или получение удара от якобы слепой и безликой судьбы, «несправедливо» миновавшего находившихся рядом, «таких же, как он». Но каков бы ни был повод для возникновения злобы, она сразу побуждала изо всех сил противодействовать тому, кто ее вызвал, и таким способом «утверждать» себя. Пуская в ход свои тормозные устройства против экспансии ненавистного лица, злобствующий часто достигает успеха – и бывает тогда очень доволен собой, так как часто даже не подозревает о возмездии за свои дела, даже если физически уничтожил своего врага. А дело в том, что успехи злобствующего и его самоутверждение в основе своей всегда имели негативную природу и достигались они скверными побуждениями и скверными поступками, и, следовательно, вели к регрессу в обществе и деградации собственной личности, что Всевышний Творец и Вседержатель Судеб безнаказанно никогда не оставляет.