– А как ее зовут? – наконец спохватился Михаил.
– Лидия Александровна. Но в семье ее зовут Лика.
Вот так он впервые узнал, кто такая Лика, а после работы Татьяна Кирилловна, как и договорились, познакомила их. К этому времени Михаил так и не смог ничего придумать, как ему вести себя с ней, зная, что и Лике объяснили примерно то же, что и ему, насчет целей знакомства и в принципе обеим сторонам все было заранее настолько ясно, что вроде бы сразу же можно было ложиться в постель. Но только «вроде бы». Потому что на деле из глубин души поднималось какое-то неопределенное сопротивление. По дороге к метро Михаил с трудом вел с Ликой разговор о студенческих временах в Московском Механическом институте. Выяснилось, что в тот год, когда Михаил поступил туда, Лика перешла уже на пятый курс. Это, конечно, была ерунда, а не разница, о которой стоило бы думать и говорить, НО ЧТО БЫЛО ДЕЛАТЬ с тем, что полагалось бы делать, но почему-то БЫЛО НЕЛЬЗЯ вот так, сходу, и не потому что он боялся не возбудиться, а потому, что с достойной женщиной ТАК НЕ ПОСТУПАЮТ? Момент, когда надо было определенно ответить себе на данный вопрос, неумолимо приближался, но он не знал, не находил ответа. Проводить ее до дому? А там что? Может быть, и ей так же трудно, как и ему, будет признать вслух, что она все заранее знает и готова, и за ней не надо ухаживать, чтобы получить право сблизиться именно так, как традиция и нечто целомудренное, остающееся жить внутри несмотря на весь сексуальный опыт, требуют от уважающих друг друга людей? Каково ей будет переступить через это? Неужто проще, чем ему? Вряд ли. Глаза не могли обмануть. В них Михаил видел ожидание, но не абсолютную готовность действовать без проволочек – лишь бы скорей.
Преодолевая в себе дикое неудобство и неловкость за себя, Михаил возле дверей метро (ему туда без Лики было не надо), склонился перед ней в почтительном поклоне и попрощался. Лика сделала вид, что не удивлена, и попрощалась как будто тоже сердечно.
На следующий день его посетила не скрывавшая своего удивления Татьяна Кирилловна, уже явно распросившая Лику, как пошло дело после метро. – «Никак», – ответила та, ничуть не греша против истины. Не дожидаясь вопросов, Михаил объяснил: «Она мне показалась очень приятной, можете поверить. Но именно из-за этого я не смог перешагнуть через то, что обычно предшествует сближению. Я сам от себя такого не ожидал, но теперь вижу, что и ее, и мое достоинство требуют какой-то постепенности или, по крайней мере, какого-то общепринято уважительного повода, чтобы я мог естественным образом пригласить ее.
– Я могу передать ей это? – спросила Татьяна Кирилловна.
– Конечно. Со своей стороны обещаю не затягивать с поводом – в надежде, что буду прощен.
Очевидно, объяснение Михаила было принято с пониманием, потому что когда Михаил через некоторое время пригласил Лику в ресторан обмыть только что полученную им как экспонентом бронзовую медаль ВДНХ с причитающейся к ней премией от главвыставкома, она без раздумий согласилась. Сначала они пошли было в «Прагу» – но туда не попали – перед закрытой дверью стоял уже длинный хвост желающих, и тогда Лика предложила поехать на ВДНХ, в центре сейчас все равно никуда не попасть, а там полно ресторанов и в это время они малолюдны. Да и где обмывать медаль ВДНХ, как не там, где ею наградили?
Так они и сделали. Михаил не запомнил названия ресторана, в котором действительно было полно свободных мест, да оно и не имело никакого значения, потому что его по очереди обслуживали центральные рестораны Москвы, и сегодня дежурил персонал «Метрополя». Они хорошо провели время за обедом с хорошим вином и непринужденным дружеским разговором. На обратном пути к выходу из выставки Михаил в узкой темной аллее впервые привлек и поцеловал ее, и она ответила на поцелуй с готовностью. По мере приближения к главному выходу они целовались все чаще. Спустившаяся темнота помогала им чувствовать себя свободней. Домой он ее отвез как само собой разумеющееся. И вот он оказался, наконец, в ее квартире, где уже мечтал быть по праву возлюбленного и влюбленного, а не просто так – на основании информации о взаимной потребности. В прихожей Михаил обнял Лику сзади за плечи. Она повернулась, и они стали целоваться, но тут какой-то стопор сработал уже внутри нее, и она с изумившей его силой почти оттолкнула его от себя, несмотря на то, что он сопротивлялся как мог. Он выпустил Лику из объятий с сожалением, но без обиды. Видно, время ее желания еще не пришло. Она имела право идти к сближению так, как ей хотелось. Да и его иное не устраивало бы. Но он уже действительно радовался тому, что Лика стала ему желанной.