Однажды Михаил предложил Лике переменить позу. Она отказалась, очень серьезно пояснив, что это – интимная ласка и что он узнает ее – и другое тоже – после того, как она убедится в его любви.
– Так я же люблю, – возразил Михаил.
– Не знаю, – задумчиво возразила Лика. – Ты же так падок на баб.
– И, тем не менее – не бабник.
– Не бабник…Не представляю себе, смогу ли жить с тобой. Мне ведь тяжело будет, если ты будешь приставать ко всякой…
– Ну, это не то, что ты думаешь. Я люблю и умею слушать женщин, потому что очень ими интересуюсь…
– То-то и оно – вставила Лика.
– …но это не значит, что я готов спать с каждой из них, – закончил Михаил.
– Ладно, посмотрим, – сказала Лика, явно решившая прекратить разговор на эту тему, потому что она перевела его совсем на другую:
– Люблю как следует кормить своего мужика и люблю, чтобы это было красиво. Вот устрою тебе настоящий обед. На золоте.
– Что значит «на золоте»?
– А то, что на свадьбу мать с отцом подарили мне золотую посуду.
– Это еще в первый раз?
– Естественно. Против второго брака отец знаешь как возражал? Это мать кое-как заставила его придти на свадьбу, а сам он никак не хотел. Мать-то сразу поняла, как увидела Володю, что он будет мужем, что тут ни делай. Даже я тогда еще ни о чем таком не думала, а она уже все поняла. Вот такие были дела. А посуда, дареная к первому браку, находится у матери.
– Ты хочешь представить меня своим?
– Когда-нибудь представлю. Вот удивятся, увидев такую шантрапу! Но с обедом это не связано. Мать была очень довольна, что я после переезда на эту квартиру не взяла золото с собой и поэтому даже дает мне деньги на такси в оба конца, когда посуда бывает нужна мне здесь.
– И не мыслил, что, будучи шантрапой, имею шанс пообедать на золоте. Царская сервировочка, не так ли? – сказал Михаил.
– Конечно царская, – подтвердила Лика. – Так ведь и не на каждый день.
– Ладно, корми с какой хочешь посуды. Мне важно другое – чтобы кормила именно ты, а после этого мы бы ложились с тобой в постель. Тебе хорошо?
– Я даже раньше тебя успеваю. Иначе стала бы я думать, как тебя с золота кормить?
В один из вечеров, когда Михаил с обычными намерениями приехал к Лике, он неожиданно для себя застал у нее гостей: пожилую супружескую пару – соседей по дому – и врача из районной поликлиники – молодого человека с бородкой и приятными чертами лица. Михаил сразу догадался, что привело его сюда. Незабываемая, ошеломляющая грудь пациентки, побывавшей у него на приеме. Впрочем, только ли грудь? Пожилых супругов Лика называла «братьями-армянами», хотя армянином был только муж, а его жена – Ольга Николаевна – вполне русская, в прошлом балерина и, по словам Лики, очень целомудренно воспитанный человек, несомненная редкость вообще, а для балета – тем более.
Молодой доктор был уже заметно под газом, должно быть, для храбрости. На что он сегодня рассчитывал, Михаил не знал, тем более что Лика о нем не рассказывала, но понял, что посетители никуда не денутся, и в постель с Ликой не удастся попасть. Это огорчило, но он собрался с силами, решил не показывать досады – и в итоге не пожалел. За столом он весело комментировал рассказанную врачом историю о том, как в прошедшие октябрьские праздники в гостях у Лики его вниманием пыталась завладеть Ликина приятельница, при которой тут же находился ее муж. Эта дама, уединившись с доктором в маленькой комнате, едва ли не по-мужски тискала и целовала молодого человека, у которого на уме ничего подобного не было, а когда убедилась, что ее усилия не приводят к желаемому результату, устроила скандал и заявила мужу, что доктор ее оскорбил.
– Разумеется, оскорбил, – вполне серьезно подтвердил Михаил. – Да еще как – самым худшим из всех оскорблений. Взял да и показал, что она для него ничего не значит как женщина.
Однако доктор продолжал объяснять, что он совсем не собирался домогаться близости у этой дамы, хотя и так все давно поняли, что он говорит чистую правду. Доказательство – Лика сидела рядом за столом.