Вот что, оказывается, лежало в основе всего случившегося на Угличском плесе Волги. Вот что побудило Всевышнего путем основательнейшей встряски и ума, и совести, и всего существа Михаила заставить его постичь после анализа всех событий последнего времени нужную Истину – нужную ради того, чтобы состав Принципов Регламента стал достаточно полным для разрешения проблем Бытия и правильного понимания происходящего в Мире. Иначе чем, кроме как этим, можно было бы объяснить что Марина, Ньюта, Бетси и Михаил были буквально выхвачены из прочных объятий Смерти? Это означало также и то, что Вседержателю Судеб было Угодно дать Михаилу Горскому завершить в достаточно полном виде главный труд его жизни – скорей всего потому, что Господу Богу это было нужно именно от него. Цена, которой Михаил достиг необходимого прозрения, по человеческим меркам была высока, но в сравнении с важностью постигнутого это была плата по очень льготному для него прейскуранту, если вообще даже для образности может быть употреблено такое понятие как прейскурант и цена для описания Милости и Взыскательности Божией.
В дальнейшем Марина и Михаил не раз совершали походы в мае к месту своей несостоявшейся гибели. И не только для самоутверждения – хотя и для этого тоже – уж больно привлекательной красотой обладали эти Волжские плесы.
В цену постигнутого безусловно входило и то, что Михаил пообещал Господу Богу в случае возвращения Ньюты домой – не препятствовать директору Пестереву и его клевретам убрать его из института.
Между тем развязка быстро приближалась. Григорий Вальцов, давший Михаилу разрешение на отпуск за свой счет для поисков Ньюты, взял на себя ответственность за такое решение, как хотелось надеяться Михаилу, все-таки скорей в память о весеннем походе из озера Каменного, по реке Каменке, затем по реке Граничной вверх до озера Серемо – и далее с волоком на реку Серемуху и по озеру Селигер, в который десять лет назад на байдарках Михаила и Марины ходил и сам Григорий, и тогда еще казавшийся приличным человеком Валентин Феодосьев и еще двое сотрудников, да, скорее в память об этом, чем ради того, чтобы в период подготовки к изгнанию Горского Михаил не болтался под ногами. На какое-либо иное выражение содействия себе Михаил со стороны заместителя директора Вальцова и не рассчитывал. Оно и в самом деле оказалось последним.
Когда Михаил явился на работу, Вальцов поинтересовался лишь одним: «Собаку, конечно, не нашли?» Он знал, что для Михаила значит собака. – «Нет, нашел», – возразил он, и разговор на этом иссяк. Оба знали, что через десять дней дело будет закончено и чем именно оно завершится. Вальцов не знал только одного – что Михаил не будет этому противодействовать. Остальное, в том числе то, на чьей стороне выступит Вальцов, было уже вполне предопределено.