Сколько миллиардов лет назад единое прасущество раскололось на два пола? Что с тех пор заставляет каждого искать свою неведомо где обитающую половину или хотя бы ее суррогат, перемещаясь из одной инкарнации в другую? Даже подумать страшно.
С этими мыслями его и сморил сон. Утром Михаил не смог вспомнить, что привиделось его раскаленному мозгу перед тем, как открыл глаза, но чувствовал, что что-то все-таки видел. Точного ответа на этот счет он, разумеется, не обнаружил. Зато, вороша память по поводу фотографирования голых жен, Михаил вспомнил свою историю с Леной. Не так давно, перебирая папки со своими материалами, он случайно наткнулся на одну, которую сразу узнал. Внутри ее задней стенки была сделана прорезь, открывавшая доступ в «секретный отдел». В нем как раз и скрывались голые фотографии бывшей жены, сделанные за тридцать пять лет до этого.
Михаил хорошо помнил, с какой страстью и воодушевлением готовился к тем памятным съемкам. Во-первых, Лена была не в восторге от его идеи. Но он был настойчив и добился – таки ее согласия. Во-вторых, он еще почти не снимал при искусственном свете, и ему следовало самым тщательным образом приготовиться к «действию», потому что в случае неудачи второй попытки уже могло и не быть. Как он тогда хотел ВСЕГО, то есть полной свободы действий! Чтобы Лена позировала предельно откровенно, как только возможно при демонстрации ее женских достоинств и ее женских тайн! С каким энтузиазмом он покупал фотопленки высокой чувствительности и штатив-струбцинку со слабой надеждой (конечно, не оправдавшейся), что он закрепит на ней наведенный на Лену фотоаппарат, включит автоспуск и пристроится к ней, поместив себя куда надо, еще до того, как щелкнет затвор! А как он дома вкручивал мощные лампы во все рефлекторы, имевшиеся в доме – от электрообогревателя до «синего света», – заранее представляя готовые кадры! Напряженный сверх всякой меры, он все же вынужден был скрывать свое крайнее нетерпение и пыл, чтобы Лена вдруг не заартачилась. Он и так в своих воспаленных фантазиях то и дело наталкивался на их неосуществимость, поэтому надо было стараться достичь хотя бы максимума возможного.