Размышляя потом об этом видении, Михаил твердо знал, что перед тем не думал ни о Саше, ни о сексе с кем бы то ни было, тем более с ней. Никакая случайная ассоциация в его мозгу не могла быть поводом для того, чтобы он представил себе такое. Да и прежде он не испытывал к ней вожделения. Неужто это было послание ему из ее мечты? Ведь не раз и не два вскоре после его появления в секторе у Саши ее подчиненные одна за другой тихо исчезали из комнаты, оставляя их наедине (как подозревал Михаил, это делалось не столько для того, чтобы не мешать своей молодой, но довольно требовательной шефессе насладиться его обществом, сколько для того, чтобы удрать с работы на какое-то время по своим делам в полной уверенности, что им за это не нагорит). Так вот, именно в те минуты созданного ее сотрудницами уединения, когда Михаил оставался сидеть на том месте, которое было впереди – сбоку от Сашиного стола и продолжал разговор, не давая воли своим рукам, ее руки непроизвольно тянулись в его сторону и пальцы, не доходя до цели, словно перебирали что-то невидимое, пока Саша их не убирала, но вскоре ее руки еще и еще раз повторяли прежний путь. Он удерживался, потому что не собирался ни кружить ей голову, ни лезть руками под юбку, тем более что в комнату в любой момент мог войти кто угодно. Сама же Саша была слишком хорошо воспитана, чтобы самой сделать первый шаг к нему, если ей и впрямь хотелось сближения. Но руки ее проявляли своеволие – или она сама не желала их унимать.
Примерно двумя месяцами спустя Михаилу довелось изумиться еще сильнее. Новое видение представляло собой оживленный диалог, но опять с выключенным звуком. Это было настоящее немое кино. Мимика лица позволяла понимать, что Саша о чем-то увлеченно говорит, да и сам Михаил чувствовал, что отвечает ей и что-то произносит. На сей раз они оба были вполне одеты, сидели в мягких креслах vi¢s-a-vis по сторонам разделяющего их низкого круглого стола. Этого интерьера Михаил прежде не видел. Беседа была явно дружественной, полной симпатии. И вдруг Михаил увидел, как он сам, ни на секунду не отвлекаясь от разговора, расстегнул ширинку и абсолютно спокойно выпустил через нее наружу свой напряженный член. Сашенька в свою очередь этому совсем не удивилась и, не запнувшись, продолжала увлеченно говорить. Демонстрация члена вовсе не стала для нее неожиданностью. Было очевидно также, что тема и ход разговора делали совершенно естественным и уместным поступок Михаила, хотя для него как раз в этом заключался основной парадокс и главная загадка. Все дело было в том, что Михаил НИКОГДА не доставал перед женщиной член, чтобы соблазнить ее, и вообще НИКОГДА не представал в таком виде перед дамой, если не был с ней близок раньше, вообще без одежд.