А неделю спустя, уже в Москве, он позвонил Гале по телефону, который перед разъездом она дала, так же как и другие девчонки из походной компании. Они договорились о встрече. Галя пригласила его зайти за ней. В старом доме в Скатертном переулке Михаил поднялся на четвертый этаж и остановился перед солидной дверью с большим числом табличек и кнопок звонков. Он не сразу нашел Галину фамилию. На той же табличке, причем выше значилась и другая, которая говорила Михаилу о чем-то связанном с институтскими делами. После нажатия на нужную кнопку дверь открылась неожиданно быстро, и из нее к нему на площадку выпорхнула немного незнакомая похорошевшая Галя, одетая не в брюки, а в светлое платье с пышной юбкой, которое очень шло к ее фигуре, лицу и темным волосам. Они радостно поздоровались и пошли шататься по городу. Михаил уже давно забыл, где они бродили, о чем говорили, но два эпизода запомнил навсегда. Выйдя из Галиного дома, он спросил, кому принадлежит фамилия Скороход на табличке с фамилией Дьякова. – «Моей маме». – «От моей преподавательницы английского в институте я слышал эту фамилию и даже имя и отчество запомнил – Мария Николаевна». – «Так это и есть моя мама! – воскликнула Галя. – А как зовут твою преподавательницу?». – «Тоже Мария Николаевна». – «Эмануэль? – Так они же подруги с молодых лет! Вот так неожиданность! Не думала, что ты знаешь Марию Николаевну». – «Как не знать, – усмехнулся Михаил. – Она нас здорово гоняла по «тысячам» («тысячами» тогда назывались фрагменты англоязычных текстов, которые надлежало перевести за семестр, их общий объем составлял сто тысяч знаков, и сдавали эти «тысячи» по частям). – «Ну, это ерунда! – возразила Галя. – Она хороший человек!» – «А я что, говорю, что нет? Просто ей трудно было без гнева слушать, как мы калечим английский. А так она действительно хороший человек, и к тому же видная дама». – «Да, – подхватила Галя. – Мария Николаевна до сих пор хороша. А уж какой она была в молодости!» – «Давала шороху?» – «Еще как!» – «А твоя мама как – не уступала подруге?» – «По словам Марии Николаевны – нет!» Михаил подумал, что в таком случае Гале передалось не все стоящее от внешности матери, но все равно и дочь хорошо удалась прелестью фигуры и еще больше – живостью характера и лица.
Когда, вдоволь нагулявшись, они уже после двенадцати ночи вернулись к Галиному дому, Михаил сказал, что проводит ее на четвертый этаж. В голове у него уже сложился определенный план. Широкая и почти неосвещенная лестница с мраморными ступенями содействовала укреплению авантюрных устремлений. Возможно, что и вообще весь вечер приводил его к такому настроению, но лестница, романтически притемненная лестница прямо-таки поставила последний восклицательный знак в команде самому себе: «Здесь!» Галя поднималась чуть впереди, и смутное чувство особой притягательности ее фигуры и ног, тех самых «ножек молодых», с которых все и началось, сделалось вполне определенным. Подойдя к своей двери, Галя повернулась к Михаилу, и он вдруг понял, что еще не готов, и ему нужно выгадать по крайней мере секунду, чтобы сделать задуманное. – «Ну, что, до свидания?» – спросила Галя. – «Подожди, я не вижу, где фамилия твоей мамы!» – выпалил он. И Галя, отвернувшись от него, показала пальцем в то место, где была их табличка. Не теряя ни мгновения, Михаил обнял ее за плечи, но не успел приблизить свое лицо к ее голове, как Галя молниеносно повернулась к нему вся. – «Галка! Какая ты прелесть! – сдерживая голос, воскликнул он. – Я это понял, когда ты сидела на заборе и жалела свои молодые ножки, и я их тоже пожалел!» – Галя серебристо засмеялась в ответ: «Тебе так хотелось посочувствовать мне?» – «Ты же знаешь!» Они еще долго целовались, прежде чем за Галей захлопнулась дверь, а он спустился вниз из ее дома. В голове еще жили Галины поцелуи. Михаил налету воспринимал их сильнодействующие особенности и старался тут же возвращать их от себя. Галя целовалась с большим знанием дела, и это тоже украшало ее, а сам он готов был без конца у нее обучаться, потому что впервые в жизни целовался с женщиной, которая интересовала его именно как женщина, а не как хорошая девчонка или старшая родственница.