Михаил даже не сразу решил, какая из девушек ему больше нравится. В нежном облике Аси, в ее мягких формах, в том, что она даже в купальнике выглядела совершенно целомудренной и безгрешной, была несомненная прелесть, но вот энергии как-то недоставало. Стелла, напротив, казалась угловатей, в ее фигуре не чувствовалось законченной гармонии, зато в ней явно сквозила крепость и сила, причем сила не только тела, но и духа – и все это дополнялось таким жизнерадостным напором, которому не могло быть преград. И еще сексуальность, которая сглаживалась мягким обаянием у Аси, в Стелле проявлялась в явном виде. Нет, конечно Михаил не чувствовал в Стелле особой искренности – совсем нет, и все же она будоражила воображение явно сильнее, чем Ася. Этого-то и оказалось достаточно для того, чтобы именно Стелла, а не Ася приходила ему на память перед сном в холодные сентябрьские ночи в «Алибеке». Лежа в спальнике на топчане в палатке на четверых, Михаил вызывал Стеллин образ перед внутренним взором. Она всегда виделась ему в полупрофиль, серьезная, печальная, на фоне светящегося золотистым светом тумана вокруг головы. Откуда тогда брался светящийся ореол, Михаил не знал. Он его не заказывал, но, поскольку картина повторялась из вечера в вечер, он скоро привык к тому, что сияние окружало ее голову. Вдоволь насмотревшись, Михаил засыпал. Ему хотелось, чтобы его ждала такая девушка, и чтобы ей было грустно без него, но дальше этого он пока не разбегался.
Зато, вернувшись в Москву с заработанным значком «Альпинист СССР» 1-ой ступени, Михаил без промедления отправился в старое здание МГУ на Моховой, на философский факультет, где он рассчитывал если не сразу увидеть девушек, то, по крайней мере, узнать расписание занятий четвертого курса. Расставаясь в Хосте, ни Стелла, ни Ася не оставили ему своих адресов, сославшись на то, что снимают квартиры и где будут жить в следующий семестр, пока неизвестно.
Он встретил тех, кого искал, еще во дворе, рядом со зданием их факультета. Его план отыскать их по расписанию занятий четвертого курса вызвал у девушек взрыв хохота. Оказалось, что они были уже аспирантками третьего года обучения, и Михаил посмеялся над собой вслед за ними. Однако он и не подумал отступать. Стелла успела задеть, даже разбередить его воображение достаточно глубоко и серьезно, и при встрече в Москве она его снова ничуть не разочаровала. В тот год к началу учебы как раз сдали в эксплуатацию новое здание МГУ на Ленинских горах, и Стелла получила комнату в новом аспирантском общежитии. Такое было совсем внове. Размах стройки и неслыханные удобства в новом здании университета были уже притчей во языцех в студенческой среде, и многим не терпелось увидеть всю эту небывальщину своими глазами. Но недаром новый университет строила не какая-то гражданская контора, а величайший подрядчик строек коммунизма – Гулаг, который, как и везде, разбил всю громадную стройку на зоны, обозначаемые литерами русского алфавита. Не заказав пропуска через знакомых обитателей той или иной зоны, попасть туда было нельзя. Стелла жила в зоне «Б», и добраться до нее, пока месяца через три не ввели в строй новую университетскую АТС, представляло собой сложную задачу.
После нескольких визитов в здание на Ленинских горах, осложненных долгим стоянием в толкотне и очередях перед бюро пропусков. Михаил заметил, что Стелла далеко не всегда радовалась его появлению даже несмотря на то, что сама заказывала ему пропуск. А потому перед ним со всей остротой встала проблема проникновения в университет помимо бюро пропусков и независимо от благорасположения Стеллы. Проскользнуть в общежития через пропускные пункты в жилых зонах было явно невозможно – охрана там бдила на все сто. Зато в центральный высотный учебно-административный корпус ходили только студенты и преподаватели МГУ по своим пропускам, правда, несколько иного образца, чем был у Михаила в МВТУ, и к ним, как заметил поневоле наблюдательный Михаил, вахтеры не очень присматривались.
Обходя в морозные безоблачные дни вожделенный, но пока неприступный, как крепость, центральный университетский комплекс, Михаил чувствовал себя бесприютным скитальцем, которому нет места в лучшей части мира. Зоны, сиречь боковые пристройки, примыкающие своими громадами к высотному корпусу, словно вращались перед ним вокруг зримой оси – золоченого шпиля, который вонзался в безжалостную, убийственно холодную синеву неба. Михаил установил, что менее всего расположена рассматривать пропуска и студенческие билеты охрана заднего входа в высотное здание – со стороны отдельно стоящих зданий физического и химического факультетов. Там почти не ждали посторонних. Пристроившись вслед за парой университетских студентов, которые направились к вахтерам с настоящими пропусками, Михаил точно так же небрежно взмахнул перед охранником и своим раскрытым эмветеушным. Опыт удался. Главная преграда осталась за спиной. Остальное уже было делом техники, – изнутри связь между «зонами» он давно изучил. В переходах между корпусами охрана не стояла. Так он обрел свободу посещений аспирантского общежития на двенадцатом этаже зоны «Б» без спроса у Стеллы. Единственным препятствием перед Стеллиной комнатой оставалась бдительная дежурная по этажу, которой вменялось в обязанность проверять пропуска у всех выходящих на этаж из скоростных лифтов. К тому же она сидела в точке пересечения трех коридоров и могла видеть любого, кто входил «к девочкам» или выходил от них. Чтобы сразу не вляпаться в руки этой стервы, Михаил отверг для себя возможность вознестись к возлюбленной на лифте. Впрочем, что было для альпиниста СССР, хоть и всего первой ступени, взлететь по запасной лестнице на двенадцатый этаж? Его бы и сто двенадцатый не устрашил. Осторожно выглядывая из-за косяка двери с лестницы в Стеллин коридор Михаил улучил момент, когда дежурная заговорила с кем-то, повернувшись в сторону, и рванулся к Стеллиной двери. К счастью, она была ближайшей к лестничной площадке. Очутившись перед дверью, Михаил вжался в нишу, чтобы не быть замеченным и после этого постучал в дверь. С той поры нелегальный путь был освоен.