А дальше все для Гесса пошло как в плохой пьесе. Контактировать с политиками, склонными к заключению мира с Германией, Черчилль и его непримиримое к немцам окружение Гессу не дали. Его надежды на то, что герцог Гамильтон устроит ему аудиенцию у английского короля, не оправдались. Ему пришлось излагать германские предложения и аргументы не самым важным лицам, поскольку самые важные не пожелали с ним говорить. И с основной своей сверхтрудной задачей Гесс также не справился. Он не смог вразумительно объяснить Черчиллю, почему Британии не опасно (и даже полезно) пропустить немецкие войска через Индию в Тибет и, тем более, допустить немецкое переселение из Европы в Тибет. Само предназначение операции по переселению нескольких десятков миллионов человек из благоустроенной Европы в почти пустынную Центральную Азию выглядело для постороннего, не загруженного мистическими представлениями ума, очень странно и даже дико. Спасти целый народ «увозом» с Земли, из Тибета, на Луну, родину арийских предков, на космических аппаратах лунных пришельцев, специально присланных за спасающимися от гибели ариями? Это больше смахивало на бред сумасшедшего.
Видя, что ему не верят ни на грош, Гесс наверняка взывал к трезвым британским политикам, чтобы они обратились к своим востоковедам-тибетологам (кстати, лучшим в мире, сам Хаусхофер тоже, безусловно, учился по их трудам), чтобы они подтвердили: да, есть такое предсказание о гибели мира через четыре с половиной миллиарда лет после его создания (а Земля как раз примерно столько времени и существует); да, есть древние легенды, что арии прилетели на Землю с Луны и высадились в Тибете; да, в эзотерических учениях Востока указывается возможность прилета спасателей с Луны за потомками древних ариев на то же место, в Тибет.
У Михаила не было сомнений, что Черчилль пожелал узнать мнение английских тибетологов и индологов относительно аргументации Гесса. Востоковеды наверняка подтвердили, что и древние легенды, и предсказания такого рода в тибетской и индийской традиции действительно есть. Но как их подтверждение могло повлиять на реальную политику? Ведь Черчиллю на основе древних легенд чужих (и чуждых по ментальности) народов предлагалось без боя пропустить лютого врага, который в это самое время безжалостно громит с воздуха британские города и топит в Атлантике транспорты, снабжающие Англию совершенно необходимыми для жизни продуктами питания и промышленным сырьем, в самую ценную, богатую и нужную колонию Соединенного королевства – настоящую жемчужину в его короне – и это якобы для того, чтобы немцы тут же убрались из благодатной Индии в не имеющий почти никакой ценности Тибет?!
Да если бы Черчилль смог в это поверить, а затем принять предлагаемые Гессом важнейшие, воистину судьбоносные решения для Англии и всей ее империи, разве его, а не Гесса, следовало бы сразу упечь в психиатрическую больницу?
Сэр Уинстон Черчилль среди политиков – реалистов был, пожалуй, трезвее всех и притом дальновидней многих. И он сделал то единственное, что должен был сделать – приказал считать Гесса военнопленным, чью судьбу как военного преступника и ближайшего соратника Гитлера будут решать союзнические народы после победы в войне. Черчилль подготовил письменный текст своего публичного заявления по поводу появления Гесса на Британских островах. Оно было на удивление объективистским и честным. Очевидно, именно поэтому, дабы не дать немцам извлечь никакой выгоды из миссии Гесса, Иден и другие ближайшие сотрудники уговорили Черчилля не делать его. В книге Питера Пэдфилда «Секретная миссия Гесса» ничего не говорилось ни об эзотерических, ни о стратегических аспектах немецких предложений. Однако Михаил нашел одно место в исследовании Пэдфилда, в котором тот честно приводит, но никак не берется объяснить – а именно одну заметку от руки на проекте Черчиллевского заявления: «Он [Гесс] сделал также другие заявления, раскрывать, которые не в общественных интересах». Как полагал Михаил, одно сделанное Гессом заявление наверняка сводилось к предложению объединенными немецко-британскими силами сокрушить и уничтожить ненавистный обеим сторонам большевизм заодно с Советским Союзом. Другое касалось сотрудничества Великобритании и Германии в перемещении Германского народа и государства в Тибет с целью спасения их от предстоящей вскоре пангеокатастрофы.