Глава 18
Проснувшись уже утром при свете, Михаил долго лежал, вспоминая ход своих мыслей и удивляясь, как начав с обдумывания различий между жителями двух российских столиц, перешел на различия между русскими и немцами, а оттуда перемахнул к истории Третьего Рейха, возникновению Гитлеровской идеологии, к анализу причин развязывания Второй Мировой войны и итогов несостоявшегося исхода немцев на Восток, в Тибет, на личности двух главных виновников Мировой войны – Гитлера и Сталина.
Милая Машенька Гофман, конечно, никак не ассоциировалась в сознании Михаила с теми немцами, которых воодушевил и повел за собой Адольф Гитлер. Да и те, которые по праву ассоциировались с Гитлером как исполнители его воли, бывшие одновременно адептами и жертвами его идеологии, если уцелели, то к старости уже стали другими. Плохо было другое – как советские победители застряли в развитии на старой, но отнюдь не доброй позиции ненависти ко всему немецкому и немцам, и это лишний раз свидетельствовало о том, что итоговая историческая победа осталась за побежденными. С этим неприятным чувством Михаил, наконец, выбрался из палатки. Купаться не очень хотелось, но он пересилил себя и, уже вытираясь после купания на берегу, убедился, что правильно сделал.
Он чувствовал себя вполне отдохнувшим и готовым продолжить сплав, тем более, что и погода к этому располагала. Мысли о немцах, русских, о национал-социализме и коммунизме сами собой оставили его ум, и Михаил с удовольствием позавтракал, а затем сразу начал сборы в путь. Единственное, что теперь его удивляло, с чего бы это он так заторопился вперед. То ли надоело постоянно притормаживать, чтобы подальше отпустить от себя компанию Игоря и Гали, то ли какой-то голос извне или изнутри говорил ему о том, что этой компании действительно нужна его помощь. За один переход он вполне мог дойти до начала последнего каскада порогов на Реке, а там вскоре и настигнуть туристов, у которых то ли все получится путем, то ли нет. А если и не догонит, то от ускорения сплава он все равно только выиграет, поскольку на сутки раньше сможет вернуться к Марине. «Если Богу будет угодно,» – напомнил он себе.
Течение, несмотря на прекращение дождя, оставалось по-прежнему стремительным и сильным. Ушедшие под воду шиверы проявляли себя только вскипанием поверхностного слоя. Михаил снимал на пленку почти каждый участок Реки между двумя поворотами, хотя они и напоминали друг друга. Склоны каньона стали чуть более пологими, однако кое-где прямо к воде они обрывались крутыми утесами. С их вершин должны были открыться волнующие виды, и это соблазняло подняться на них. Через пару часов сплава Михаил решил уступить желанию выйти на берег и размяться. Он пристал у площадки в устье левого притока и сразу увидел кострище с оставленным очагом. Зола в нем оказалась холодной, но на вид была очень свежа. Это подтвердило, что он догоняет компанию. Михаил подумал, что километров через сорок может и догнать. «Обрадуется ли этому Галя?» – мелькнуло в голове. – «А если и обрадуется, что из того?» – возразил он себе. Все равно ему ничего нельзя будет себе позволить. Несмотря на уверенность в правильности данной позиции Михаил вдруг почувствовал, что не так-то просто будет ее отстоять, если не изыщет возможности уклониться от встречи. А как раз к этому дело и шло. Как ухитриться оказать людям помощь, если не догнать их в начале очень длинного каскада? И как избежать возникновения абсолютно ненужных личных проблем, если догонишь?